Венера татарская

Я уже 11 лет живу в Германии, в Берлине. Когда приехала, сразу поинтересовалась, есть ли там татары. Сначала не нашла. Еврейская община есть, у немцев-переселенцев свои организации есть, а у татар – ничего. Через несколько лет судьба свела меня с двумя татарами, и с нас троих в 2001 году началась наша организация. Сейчас она называется Межкультурный интеграционный союз “Татарланд Дойчланд”. Это означает, что мы не зацикливаемся только на татарах – мы открыты для всех. Самое активное участие в нашей работе принимают и русские, и евреи, и немцы, и представители других национальностей. Но поскольку у истоков нашей организации стоят татары, наша задача найти соплеменников и объединить их. Я, кроме того, представляю отделение организации “Танга”, которое зарегистрировано во Франкфурте, но основная работа ведется в Берлине. У нас концентрируется самая большая группа татар, около 40 человек, а в Германии я уже нашла более 400 человек. Конечно, их гораздо больше, ведь нас здесь идентифицируют по нашим паспортам, по нашему гражданству, и это затрудняет поиски соплеменников. Но люди, услышав о нас, передают сведения дальше, и я очень благодарна всем, кто сообщает о моих поисках друзьям и знакомым.
Люди приходят и радуются: наконец они нашли свое – то, что близко их духу. Многие откровенно скучают по татарскому языку, по нашим песням, по нашим традициям. Уже 3 года у нас функционируют языковые курсы, и Институт тюркологии при Свободном университете Берлина активно нас поддерживает, потому что там есть отделение татарского языка. Кроме того, 4 года назад мы наладили активную связь со Всемирным конгрессом татар в Казани, и наша организация является членом исполкома. Все это подстегивает нас в работе. Начинают искриться новые идеи – тут, там; иной раз едешь домой после очередного конгресса, и такое впечатление, что в голове происходят короткие замыкания от идей, и все купе освещается от этих вспышек. Приезжаешь и думаешь, что нужно детскую группу организовать, трио женское...
В нашем городе появились замечательные музыканты. Наша гордость – это Эйдар Гайнулин. На сегодняшний день он, пожалуй, лучший баянист в мире, обладатель всех международных премий, которые вручаются за игру на баяне; получив премию “Ника” за свою мелодию к фильму “Эйфория”, обошел Рыбникова и Дунаевского. И он сейчас живет у нас в Берлине. Как нам не гордиться такими людьми!

“Алтабаш” или
Соломоново решение
Одна из идей, которая “заискрилась” у меня в голове еще в 2004 году: надо нам как-то заявить о себе – одно дело, когда мы передаем сообщения о нашей работе по почте, а другое дело, когда у нас появится свой печатный орган. Так у нас родилась идея создать свою газету... Поскольку нас финансово пока никто не поддерживает, а на одних взносах долго не протянешь, мы приняли “соломоново” решение: остановились на электронном варианте. Кстати, это даже выгоднее, чем иметь печатный орган – когда кому-то требуется, мы распечатыаем газету на принтере. Вскоре мы получили положительный резонанс, и прежде всего благодаря тому, что очень тщательно продумали концепцию нашего СМИ. Теперь оно уже приняло форму журнала, потому что вырос объем материалов.
Журнал издается на трех языках. Приходится учитывать то, что есть татары, которые выросли за пределами Татарстана, и вообще не знают татарского языка. Они очень горюют по этому поводу и с удовольствием ходят на наши курсы.
Есть татары, которые никогда не жили ни в России, ни в Советском Союзе и не знают русского языка, поэтому все материалы обязательно дублируются на немецком языке. Есть статьи на оригинальном татарском языке, которые печатаются латиницей, потому что татары в 1928 году перешли на латиницу и использовали ее до 1939 года. Весь тюркский мир пользуется латиницей, она удобна тем татарам, которые проживают за границей.
В мире 7,5 миллионов казанских татар, и из них только 2 миллиона, если не меньше, живут в Татарстане. Очень много татар в Турции, огромная старинная диаспора с XIX века находится в Финляндии. Татары живут в Японии, серьезные диаспоры есть в США и Канаде, а также в Австралии. Причем это старые диаспоры, они не знают русского языка, а татарский они могут читать только в латинской транскрипции. Кстати, споры о латинице в Татарстане шли давно, но мы не стали ввязываться ни в какие дискуссии и просто используем латиницу, потому что для нас это необходимость, хороший выход из положения. Некоторые говорят, что использование латиницы разрывает культурное пространство. А я считаю – не надо думать, что наш народ такой глупый. В школе мы все проходили иностранные языки и математику, когда используется латинский алфавит. Мне бывает достаточно полчаса, чтобы объяснить человеку татарскую латиницу. Ничего сложного в этом нет.
Есть у нас в журнале оригинальные материалы, которые нам присылают из Индии, Америки на английском языке; тогда мы переводим их на русский и печатаем на двух языках – на русском и английском. Если присылают материалы из Турции, мы печатаем их на турецком языке. Получается, что наш журнал – многоязычный и международный.
Мы печатаем все о жизни татар и все, что связано с ними в мире.
В свое время мы начинали с 6 страниц, теперь печатаем 26 и вот уже второй год – в формате журнала. Нам присылают богатый фотографический материал; нам пишут из Египта, Австралии, США, Швеции, Канады, Чехии, Польши, из прибалтийских республик. У нас есть рубрика “Лицо номера”, где мы рассказываем об интересных татарских личностях. Это не обязательно должны быть известные люди типа Марата Башарова или Чулпан Хаматовой, Марата Сафина и других. Мы пишем о тех, кто живет среди нас, например об Эйдаре Гайнулине, о котором я уже упомянула, или о жене посла Казахстана Лейле Махат – удивительной женщине и замечательной художнице. Мы печатали материалы о татарских мастерицах-вышивальщицах, об очень интересной диаспоре добрушинских татар из Румынии...
Наш журнал называется “АЛТАБАШ”. Все спрашивают, что это значит в переводе с татарского. Я объясняю, что это прсто аббревиатура. Германия по-татарски – “Алмания”, “та” – татары и “баш” по-татарски – начало. Получается “татарское начало в Германии”. Звонкое название, напоминает гайдаровского “Бумбараша”.
Мне очень приятно, когда нам пишут читатели. Крымские татары сообщают, что используют журнал на своих уроках. В письме из Татарстана, из университета, пишут о том, что они тоже используют журнал на занятиях по иностранному языку в качестве учебного пособия. И я думаю – классно, даже ради этого стоит стараться. Когда получаю письма из Казахстана или Туркмении и мне пишут, что там с удовольствием узнают о татарах, что они даже не знали, что татары живут в разных уголках мира, меня это радует.
В этом году к нам пришел первый успех: в Татарстане вот уже несколько лет подряд проводится конкурс среди СМИ, который называется “Хрусталь-ное перо”, и в этом году в номинации “Электронное средство массовой информации” мы стали победителями. Это было очень приятно, потому что, как я знаю, на этот конкурс было подано 180 заявок. Для нас это очень серьезный стимул к дальнейшей работе. Я думаю, что отчасти нам дали большой кредит доверия, потому что мы – татары, живущие за границей, но мы постараемся держать марку.

Мой любимый
не татарский муж
Муж мой – коренной москвич, русский. Он был директором техцентра АВТОЭКСПОРТ в ГДР, приехал в командировку на КамАЗ и, как он сам выражается, меня “увидел – пропал…“. Я вышла за него замуж и уехала в Берлин.
Надо сказать, что татары ему очень благодарны, особенно проживающие в Германии, так как мое национальное самосознание так ярко вспыхнуло во многом благодаря ему. Он очень активно интересовался историей татар, обычаями, традициями, происхождением этноса, а потом, когда я стала активно заниматься “татарским вопросом”, он начал изучать татарский язык. Мужа зовут Лев, но ему очень нравится, когда его на татарский манер называют Арслан (в переводе “Лев”) и приставляют слово “эфенди” (ударение на последний слог, это слово означает “уважаемый”). О себе он в шутку говорит, что он главный татарин Берлина, потому что у него самая красивая татарская тюбетейка.
А если серьезно, он в самом деле одно из главных действующих лиц нашего общества, так как многие начинания, многие наши дела делаются не просто при его активном участии – порой именно он выступает застрельщиком. Сложно было бы проводить без него сабантуй, так как он координирует всю работу, решает многие технические вопросы. Что касается нашего электронного журнала – он придумал дизайн и делает всю верстку, а сейчас разрабатывает наш сайт. И с мужской частью нашего общества легче работать, когда имеется такой “генератор”. А ведь у нас есть замечательные активисты среди мужчин, которые, так же, как и мы, болеют за свой народ по-настоящему: Бари Дианов – сотрудник банка во Франкфурте-на-Майне, урожденный московский татарин; Равиль Закиров в Берлине – уроженец Ташкента; Ринат Ахметов в Гамбурге – выходец из Кустаная; Насур Юрушбаев в Лейпциге – пермяк, выпускник журфака КГУ… А сейчас, в последний год, у нас появилась активная молодежь, и это меня очень радует – значит, мы есть, мы живы, мы можем…

Не каждому понятен
мой патриотизм
Найдутся горячие головы с обеих сторон, готовые покритиковать меня: русские – за излишний национализм, радикально настроенные татары – за недостаточный патриотизм и излишнюю лояльность по отношению к московской власти. Я – не националистка и сепаратистка, ратующая за отделение Татарстана от России; я считаю, что Россия тем и хороша, что, словно бриллиант в 56 граней, переливается многоцветьем культур своих народов. Не было бы такой России – не было бы самобытных народов Севера, Дальнего Востока, нашего Поволжья. Ведь как удивительно хороши песни и пляски мордвы, чувашей, мари, удмуртов! А у нас, татар, они нередко учатся восстанавливать по крохам растерянное и позабытое в годы создания “советского народа”. Сейчас же есть все возможности для национального возрождения. Недавно видела выступление самобытнейшего ансамбля крещеных татар, их называют “кряшены” (ударение на первый слог). Это не новообращенные христиане, а те, кого крестил еще Иван Грозный. Так вот, кряшены сохраняют порой татарский язык лучше, чем иные татары-мусульмане. Служба в церкви у них идет на татарском языке, у них очень необычные костюмы, интересные праздники, они поют чудесные песни. Недавно они отмечали праздник “Питрау”, который есть не что иное как Петров день, и отмечали его широко, с размахом, как отмечают Сабантуй.
Праздник, который
пришел из детства

А для любого татарина Сабантуй – это самое дорогое, что сохранилось из детства, праздник, который собирает всех вместе – ни Новый год, ни 8 Марта, ни Рамазан, ни Курбан-байрам. На этот праздник издалека едут татары, возвращаются в родную деревню, чтобы один раз в году увидеться с родными, друзьями, одноклассниками, односельчанами. У нас в языке даже есть такое выражение: когда уроженец деревни, уже давно ставший горожанином, едет в родную деревню в гости, он говорит не “едем в деревню”, а “возвращаемся в деревню”, то есть домой.
Сама я не росла в деревне, но знаю, что мои корни оттуда, поэтому я каждый год возвращаюсь в деревню, чтобы сходить на могилы своих предков, посидеть у старинных, поросших мхом камней, на которых арабской вязью выведены имена моих пращуров, спросить у них совета, подпитаться энергией родной земли.
Традиционно Сабантуй проходит в июне, начинаясь в первых числах месяца в деревнях, малых поселках, потом перемещается в райцентры, небольшие города, затем – в крупные города, а в конце месяца праздничным гуляньем завершается республиканским сабантуем в Казани. Это месяц, когда наступает передышка после весеннего сева перед летним покосом, поэтому праздник этот чисто деревенский, но давно уже стал любимым народным праздником не только татар, но и всех, кто живет рядом с ними. Вот уже много лет Сабантуй отмечают в Москве и Петербурге, в Киеве и Баку, Риге и Клайпеде, да и во всем мире. Кто-то подсчитал, что Сабантуй “отметился” примерно в 60 регионах мира. И Берлин – один из них.
С 2002-го этот милый, родной праздник ежегодно проходит в немецкой столице – его организацию я взяла на себя. И с каждым годом все больше татар приезжает познакомиться, повидаться со своими соотечественниками, попеть любимые песни, поговорить на родном языке и просто повеселиться от души. В чудесном парке в центре Берлина обычно уже с утра слышна татарская музыка, которая, словно позывной, дает всем знать, где разворачивается основное действо. Приходят татары и их друзья – русские, евреи, немцы, казахи, узбеки, армяне, азербайджанцы – со всех концов немецкой столицы, чтобы не просто посмотреть, что же это за праздник, но в который раз попытаться понять, что же в нем есть такого, что заставляет людей ради одного дня ехать за тридевять земель. Ведь в гости приезжают татары со всей Германии, проделывая совсем не близкий путь – из Франкфурта, Лейпцига, Кёльна, Мюнхена, Йены, Геры, Герлица, Магдебурга… И если бы только из Германии! А то ведь прилетают из Швеции, Финляндии, Эстонии, Латвии, Польши, Бельгии, Люксембурга – и всё ради того, чтобы побегать с коромыслами, попрыгать в мешках, поперетягивать канат, побороться, побить горшки с завязанными глазами, поскакать на импровизированных конях, поискать монетку в кислом молоке, пронестись по поляне с ложкой во рту, в которой лежит яйцо… Казалось бы, детские забавы. Но этим забавам уже более тысячи лет, недаром говорят: Сабантуй есть душа татарского народа. Вот эта душа и созывает нас вместе.

Я что-то должна сделать
В Нюрнберг я ехала с чувством, что что-то я там должна сделать. То, что я попала в Координационный совет, пусть и не в первый состав, все же не случайно. Мы все, проживающие в Германии, такие разные, со своим видением роли КС. В основном я согласна с теми задачами, которые были определены в ходе работы конференции. Но считаю, что есть момент, который нельзя не учитывать при работе объединений подобного рода. Мы – представители многонациональной страны, поэтому я буду всеми силами способствовать тому, чтобы непременно учитывались интересы нерусских народов России, неправославных. Честно говоря, для тех моих друзей, знакомых, родных, которые смотрели по РТР репортаж с этой конференции и увидели меня в кадре, было непонятным, что же это была за конференция – к сожалению, репортеры не совсем правильно расставили акценты при подготовке этого сообщения, сделав упор на Русскую православную церковь. У многих это вызвало непонимание, недоумение, вопросы – а что же там делала я? Хочу, чтобы меня поняли правильно – я ни в коем случае не против РПЦ и отношусь к ней с уважением, но нередко деятельность организаций соотечественников за рубежом рассматривается только в контексте православия, что может вызвать ненужные трения внутри организаций, так и за их пределами. Поэтому жду от Общегерманского координационного совета многого: чтобы мы стали единой общностью даже за границами России, чтобы не забывали не только русский язык, но и свои культурные и языковые традиции. В Берлине, например, я знаю и удмуртов, и чувашей, и ингушей. Если не наша организация, кто же тогда им поможет? Достижение межнационального, межконфессионального согласия – вот одна из задач, которую тоже предстоит решить. Порой сохранить наш родной язык нам бывает гораздо сложнее, чем русский, на котором мы все друг с другом говорим. И нас много, говорящих на русском языке. А как же быть тем же лезгинам, лакцам, якутам?
И, конечно, важна интеграция в местное гражданское общество – надо научиться чувствовать себя в другой стране комфортно, как если бы ты был у себя дома. И не терять понимания того, что твой далекий дом тоже любит и ждет тебя.
Вот так, немного сумбурно, но от чистого сердца.
Венера Герасимов-Вагизова

Читать статьи из Нового Венского

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Prev Next

Мы в Facebook

Free counters!

Мы Вконтакте