|  Известный
австрийский художник Кристиан Людвиг, который с 1966 года работает
под псевдонимом Аттерзее, родился в 1940 году в Чехословакии в семье
архитектора. В 1944 году его семья переехала в Австрию.
В 1957 – 1963 годах Кристиан Людвиг изучал живопись и сценографию
в Университете прикладного искусства в Вене. Наиболее сильное влияние
на него оказали абстрактные композиции В. Кандинского.
Отличаясь сильным чувством современности и авантюрным характером,
Аттерзее в начале 60-х годов экспериментировал в области всех новейших
течений: занимался перформансом, электронной и рок-музыкой (наиболее
известен его деревенский концерт для 600 коров, устроенный в 1962
году); в середине 60-х он снимал кино, создавал объекты и постановочные
фотографии с собой в качестве модели. Его искусство близко поп-арту
и неодадаистской продукции в духе "Флаксуса". Одна из
главных тем живописи Аттерзее в 60-х – "Объекты человеческой
плоти" – позволяет сопоставить круг его творческих интересов
с искусством венских акционистов Германа Нитча и Рудольфа Шварцкоглера.
В 1966 году в Берлине прошла первая персональная выставка Кристиана
Людвига, и после нее 13 ноября он поменял свое имя на псевдоним
Аттерзее, который использует как "торговую марку", пропагандируя
"стиль Аттерзее", "музыкантов Аттерзее", "кулинарию
Аттерзее" и т.д.
На протяжении последующих десятилетий он участвовал в групповых
выставках совместно с ведущими мировыми звездами, такими как Джаспер
Джонс, в основных европейских и американских музеях и галереях,
выставлял свою графику на "VI-ом Документе" в Касселе,
представлял своей живописью Австрию на Биеннале в Венеции в 1984
году, организовывал концерты и перформансы. Аттерзее также занимается
преподавательской практикой в Университете прикладного искусства
в Вене и в летней академии Зальцбурга и там же выполняет декорации
для аудитории, где исполняются произведения Моцарта.
Протезный алфавит
Лет 35 тому назад австрийский художник Аттерзее изобрел... "протезный
алфавит". В том-то и фокус, что он – не для инвалидов, а для
вполне нормальных людей: с ногами и руками. В одном из своих перформансов
Аттерзее продемонстрировал, как пользоваться этим изобретением.
Допустим, вас зовут Карлом или Куртом. Это значит, на одну из ваших
ног (левую или правую – в принципе без разницы) вы надеваете огромную
букву К. Если же вас зовут Адамом или Артуром, то, значит, вам на
роду написано носить ботинок в виде буквы А. И так далее. Каждый
человек в зависимости от своего имени получает возможность "разгуливать
по жизни" со своим буквенным протезом. Оригинально, просто
и удобно...
Люди с одинаковыми "протезами" могут объединяться в группы.
Создавать партии. Принимать свои собственные законы. Скажем, запрещать
браки между носителями разных букв. Да мало ли что можно вообразить,
когда на ноге у вас красуется сапог или ботинок в виде буквы!
Впрочем, не исключено, что, выдумывая "протезный алфавит",
Аттерзее преследовал совершенно другие цели. Ему не только публику
хотелось развлечь, но и показать, какими "узами" связаны,
например, "тело" и "буква", тело и слово.
Прошли годы, Аттерзее стал известным европейским художником. Автором
6,5 тыс. картин и объектов, сотен стихотворных текстов и песен.
Количество его выставок, прошедших в Европе и Америке, тоже весьма
внушительно: более 300. Вот уже 10 лет Аттерзее профессорствует
в Университете прикладного искусства в Вене (ведет класс живописи,
анимации и гобелена). Два года тому назад деятельность Аттерзее
была отмечена Большой государственной премией Австрии. Послужной
список этого художника уже давно не умещается на одной странице.
И вообще, многие факты говорят за то, что Аттерзее – феномен. Во
всех своих экспериментах Аттерзее очень целен и абсолютно последователен.
По сути он является художником одной темы, четко заявленной в проекте
"Протезный алфавит". Да, действительно, без малого 40
лет изучает Аттерзее метаморфозы "телесного и словесного".
Как выяснилось после серии акций и перформансов, лучше всего "тело
и букву" исследовать в пространстве картины.
Самый первый эксперимент над своим телом (над своим именем) произвел
этот австрийский художник тогда, когда выбрал артистический псевдоним.
Из Кристиана Людвига, которых в Австрии хоть пруд пруди, он превратился
в "озероподобного" Аттерзее. Никакой это не каламбур.
Будучи талантливым яхтсменом (четырехкратным чемпионом Австрии),
Кристиан Людвиг взял да и полюбил всем сердцем озеро Аттерзее. Оно,
кстати сказать, ответило ему взаимностью...
После этого Аттерзее смог уже смело говорить всем, что он и есть
озеро. Не сосуд примитивных эмоций, а озеро глубоких чувств.
Дальше уже просто. Картина – тоже озеро. Но еще в большей степени
картина – это тело. На поверхность "озера-картины" (или
картины-тела) выплескивает художник и само название. Между прочим,
это очень удобно и практично. Таким образом, название становится
протезом, который срастается с телом картины.
На этом метаморфозы не кончаются. Скорее только начинаются. Критики
довольно быстро заметили, что картины Аттерзее вращаются "в
поле напряжения чувственного восприятия и изобразительного повествования".
Художник выдвигает на передний план то абстрактное, то предметное.
Он жонглирует этими субстанциями. Так что невозможно решить, что
для художника важнее: видимая сторона реальности или невидимая.
Аттерзее настаивает на том, что самое главное в его работах – музыка.
Она строится не на семи нотах, а на "алфавите живописи".
В какой-то момент, если зрителю удается уйти в картину с головой,
он может почувствовать, что "фигуры-символы рыб и птиц, парусов
и воды, бокалов и мяса, растений и железа переплетаются друг с другом".
А это значит, что стирается граница между заостренными и округлыми
формами. Между жестким и мягким, между выпуклым и вогнутым. Все
входит во все. Предмет рассекается образом. Образ громоздится на
предмет. Только хочешь ухватить за хвост какую-нибудь метафору,
как она сразу же ускользает.
Итак, соблюдая все правила игры, предложенной Аттерзее, мы погружаемся
в картину "Стена шнапса" (1984). Исходя из названия, которое
само лезет в глаза, прослеживаем сначала "алкогольную линию".
Она очень насыщенна: рюмки и бокальчики различной формы пустились
в какой-то пляс. Потому что "перебрали". Вместе с ними
танцуют кусочки лимонов и мандаринов. Из всего этого складывается
какая-то общая картина "разгульной коктейльной жизни".
Людей на полотне "Стена шнапса" нет и не предвидится.
Да этого и не надо. Бокалы и рюмочки вполне напоминают живые существа.
Сам праздник или пикник происходит на лоне природы. У подножия каких-то
гор, чуть-чуть похожих на стену. Но и это еще не все. Аттерзее называют
"великим колористом современной живописи". У него чутье
на цветовые контрасты и гармонии. "Стену шнапса" он выстраивает
по цвету таким образом, что возникает ощущение эфемерности праздника.
Небо уже в грозовых тучах. Вот-вот пойдет дождь с градом. И все
рюмки вместе с бокальчиками разлетятся на мелкие кусочки и смешаются
с грязной землей...
Исследовав эту версию, мы вдруг замечаем, что действие картины Аттерзее
происходит в домашней обстановке. Рюмки и бокалы сходят с ума на
самом обычном столе. А то, что мы назвали стеной или горой, все-таки
больше похоже на заплесневелый хлеб...
Нельзя отказываться и от третьей версии. В немецком языке есть выражение
"шнапс-идея" (значит, утопическая, недостижимая цель).
Легко предположить, что и "Стена шнапса" – это что-то
безысходное, но не совсем беспросветное.
Картины Аттерзее можно рассматривать скрупулезно, дотошно, пытаясь
выявить все связи "телесного и словесного". Но ничто не
мешает ограничиться созерцанием цветовых фактур. Тогда это будет
"чистая музыка" живописи. Но она не даст полного впечатления.
Не забудем о том, что Аттерзее един во многих лицах. Он не только
художник. Он пишет стихи и песни. А потом исполняет их на публике.
Больше того, художник даже изобрел свой песенный язык. Неоднократно
выходили диски с записями его песен и стихов. Трудно оторвать Аттерзее
и от его "протезов" – от букв и слов, рассыпанных по картинам.
Поэтому нам приходится гадать, рассматривая акриловые полотна многогранного
австрийца, что же все-таки в них важнее: тело живописи или эфемерность
слова? Тело будет посолиднее, помощнее, поярче, покарнавальнее.
Но и эфемерные словечки тоже хороши. В этой сфере Аттерзее наизобретал
тьму необычного.
Разве можно пройти мимо картины "Румянец кирпича"? Тем
более что "кирпич" очень похож на вкусное розовое пирожное.
И сам художник уже откусил кусочек. Но почему-то от тарелки...
Михаил Кузьмин
|
