| К этому времени тридцатидвухлетняя
Елизавета Петровна окончательно поняла, что ей не следует ждать
помощи от вельмож, и, подстрекаемая придворным лекарем Лестоком,
решила своими руками надеть себе на голову императорскую корону.
Ее петербургский дом был открыт для гвардейцев. Она делала им подарки,
крестила их детей, кружила им головы легким флиртом. Все это позволило
ей создать образ заботливой Тгвардейской матушки царевныУ, и потому
никак нельзя было допустить, чтобы ее обижали ТнемцыУ, обманом захватившие
российский престол. Однако, если с утра Елизавета Петровна была
уверена, что в следующую ночь непременно даст согласие на переворот,
то вечером эта уверенность полностью улетучивалась. Вот что доносил
английский посол в Лондон: ТЕлизавета слишком полна, чтобы стать
заговорщицейУ. При этом сам Верховный главнокомандующий всеми вооруженными
силами России генералиссимус Антуан-Ульрих Брауншвейгский умудрился
ничего не знать о событиях, происходивших в его ведомстве прямо
под самым его носом. Императорская семья была полностью изолирована
от всех слоев русского общества и ничего не ведала о том, что делалось
за стенами Зимнего дворца.
Но вот наступила осень, и Анна Леопольдовна решила отправить гвардейцев
на войну со Швецией, что вызвало у них большое неудовольствие. Настал
самый подходящий момент для переворота, тем более что слух о его
подготовке все-таки дошел до ушей правительницы. Она потребовала
выдать ей главного смутьяна – лекаря Лестока. Тот же вечером 23
ноября 1741 года появился в покоях Елизаветы Петровны и предложил
ей два варианта развития событий: первый – Елизавета на троне, второй
– его арестовывают, он признается во всем, и Елизавете уготован
до конца жизни самый отдаленный монастырь. Гвардейцы также требовали
переворота, и Елизавета Петровна, пустив слезу, согласилась на начало
действий на следующий день. Но у нее опять не хватало решимости,
и тогда Лесток насильно надел ей на грудь орденскую ленту, дал в
руки крест, усадил в сани и отправил вместе с гвардейцами к казармам
преображенцев. Прибыв туда и выбравшись из саней, она произнесла
перед гвардейцами заученную по просьбе Лестока речь: ТМеня хотят
заточить в монастырь. Согласны ли вы следовать за мной, чтобы не
дать этому свершиться?У Те заверили ее в готовности служить верой
и правдой своей русской, православной, петровских кровей царице
и заявили, что готовы прямо сейчас ехать во дворец, чтобы посадить
ее на трон.
Перед дворцом сильное волнение сдавило грудь Елизаветы, силы покинули
ее, и она не смогла самостоятельно выйти из саней. Тогда два гренадера,
ласково приговаривая: ТМатушка! Так ведь можно и опоздать!У, завернули
ее в шубу и на руках, как куль, втащили во дворец. Караул не оказал
никакого сопротивления своим однополчанам. Елизавета, несколько
оправившись, вошла в опочивальню правительницы и разбудила ее словами:
ТВставай, сестрица! Твое время кончилось!У, потом взяла так и не
проснувшегося годовалого императора вместе с кормилицей в свои сани
и увезла их к себе. А Анна Леопольдовна вместе с семейством и сторонниками
этой же ночью была взята под стражу. Сначала Елизавета Петровна
просто отправила бывшую правительницу с мужем и сыном-императором
за границу. По пути в Кёнигсберг они оказались в Риге, где Анна
Леопольдовна произвела на свет дочь Екатерину. В это время в Петербурге
был раскрыт заговор, во главе которого стоял австрийский посланник
маркиз де-Ботта. Целью заговора было отстранение Елизаветы от власти
и возвращение на трон малолетнего Иоанна Антуановича, и в случае
успешного завершения задуманной акции Венский двор сохранил бы,
со всеми вытекающими последствиями, представителя своей династии
на российском престоле.
В результате напуганная Елизавета тотчас повелела арестовать все
семейство и поместить в одну из крепостей, которая через некоторое
время также перестала казаться ей надежным пристанищем для столь
опасных узников. Весьма кстати вмешался с советами Ткак лучший друг
и союзник РоссииУ прусский король Фридрих II: ТДабы избавиться от
опасности, следует увезти все брауншвейгское семейство в столь удаленное
место России, чтобы никто не мог знать о его местоположенииУ. Конечно
же, хитрый интриган преследовал свои корыстные цели – он хотел поссорить
Австрию с Россией для того, чтобы последняя не вмешалась в борьбу
за Силезию, в которую уже вошли прусские войска. В России тут же
сыскали подходящее место. Им оказался все тот же Раненбург под Рязанью,
где еще совсем недавно коротал свои дни Меньшиков. Семейство бывшей
российской правительницы прибыло туда в конце января 1744 года,
а в конце августа его перевезли в Холмогоры. Распутица, очередная
беременность Анны, болезнь маленького опального императора – все
это отягощало поездку. Разместились в небольшой усадьбе, огороженной
со всех сторон высоким забором и круглосуточно охраняемой солдатами.
В середине участка находился небольшой пруд с маленькой баней на
берегу. Отдельное строение, огороженное от других зданий дополнительным
частоколом, было предназначено для проживания опального императора
Иоанна и охранялось специальной военной командой, не входящей в
состав основного караула. Выход из дома узнику строжайше запрещался.
Все остальные члены семейства, жившие в другом доме, могли свободно
прогуливаться по саду, но выходить за пределы усадьбы не имели права.
Из-за строгого режима и высокого забора семейство ничего не знало
о судьбе Иоанна.
Сразу по приезде в Холмогоры Анна разрешилась от бремени сыном Петром,
а год спустя, родив Алексея, умерла от родовой горячки в возрасте
28 лет. С ее останками поступили в строгом соответствии с инструкцией,
подписанной самой Елизаветой Петровной. Она предусматривала следующее:
ТЕжели по воле Божьей кому из известных персон случится смерть,
особливо же принцессе Анне или принцу Иоанну, то, учиня над телом
анатомию и положа в спирт, тотчас же смертное тело к нам прислать
с нарочным офицеромУ. Так и было сделано. В Петербурге тело Анны
Леопольдовны было помещено в храме Александро-Невской лавры для
прощания с народом, а затем погребено рядом с могилой ее матери
– царицы Екатерины.
Конечно же, умножение семейства бывшей российской правительницы
и австрийского дворянина лицами мужского пола не могло радовать
Елизавету Петровну. Ведь они были претендентами на престол, на который
она села не совсем законным путем. Всю жизнь она боялась его лишиться
в результате подобных же действий со стороны Тизвестных персонУ.
Тем не менее, она не предавала узников окончательному забвению и
оказывала им милости: Антуану по случаю кончины его супруги послала
гданьскую водку и траурное платье. (Впоследствии императрица Екатерина
II послала дамским персонам модные платья и корсеты. Естественно,
подарки вызвали восторг, но узницы не знали, как использовать все
эти мудреные части туалета и просили Тзаботливую матушку царицуУ
прислать портного для соответствующего обучения. Были у них и другие
просьбы – очень трогательные и наивные. Так, старшая сестра Екатерина
попросила от имени всего семейства Тразрешения прогуливаться по
лугам, дабы полюбоваться цветамиУ, которые не росли у них в саду.)
Но вот наступил 1756 год. Началась семилетняя война. Россия, чья
внешняя политика до этого была направлена на укрепление дружественных
отношений с Пруссией, склонилась к военному союзу с Австрией. Теперь
русскому двору показалось опрометчивым держать опального императора
в столь отдаленном месте, откуда его мог легко похитить и возвести
на русский престол этот Тстрашный интриган и злодейУ прусский король,
который еще совсем недавно прикидывался другом России. Поэтому императрица
Елизавета Петровна повелела тайно и со всевозможными предосторожностями
перевезти ее арестованного родича из Холмогор в Шлиссельбургскую
крепость в каземат Ь1. В том году несчастному Иоанну Антуановичу,
все детство проведшему в заточении, исполнилось шестнадцать лет.
Для наибольшей ТкрепостиУ заточения Ттайной персоныУ каземат охранялся
не только солдатами общего караула, но еще и специальной караульной
командой. Ее начальнику секретная инструкция предписывала: ТК арестанту
никого не допускать без именного указа императрицы, хотя бы даже
и фельдмаршала, а в случае, если обнаружены будут попытки освободить
узника силой – лишить оного жизниУ.
Прошло еще семь лет заточения. ТТайной персонеУ пошел двадцать третий
год. Из некоторых источников известно, что каземат Ь 1 посетили
император Петр III, подаривший узнику шлафрок и часы, а затем, в
самом начале своего царствования, и Екатерина II. Некоторые придворные
рекомендовали ей для упрочения на троне выйти замуж за Иоанна Антуановича,
однако, встретившись с ним, она сочла данные предложения неприемлемыми.
Разумеется, все эти визиты были обставлены таким образом, что узник
не имел никакого понятия, кем были его посетители. О том, каким
был в это время обитатель каземата, мы имеем крайне скудные сведения.
Сохранилось лишь донесение начальника внутреннего караула капитана
Овцына, датированное маем 1759 года: ТОб арестанте доношу, что он
здоров, и, хотя в нем болезни никакой не видно, только в уме несколько
помутилсяУ. Вот и все, что мы можем узнать о таинственном узнике,
вся вина которого заключалась лишь в том, что родился он императором
в неподходящее для этого время.
Прошло еще восемь лет, и в Петербурге появился обиженный Екатериной
II, которая в то время правила Россией, офицер Смоленского полка
Мирович. Его деда объявили пособником Мазепы и конфисковали все
его имущество. Мирович считал такое наказание несправедливым, дважды
подавал прошения царице о пересмотре дела и оба раза получил отказ.
Тогда он просто решил отнять трон у обидчицы Екатерины и посадить
на него другую персону, которая бы удовлетворила его просьбу. План
был очень прост: освободить из заключения в крепости Иоанна Антуановича
и возвести его на престол. В июне 1764 года как раз наступил подходящий
момент – Екатерина уехала из Петербурга в Прибалтику. Мирович написал
фальшивое обращение императрицы к народу. Из него следовало, что
она устала царствовать, уехала выходить замуж за польского короля
и никогда больше не возвратится, а всю полноту власти передает законному
императору Иоанну Антуановичу. Это послание предполагалось зачитать
жителям Петербурга после вызволения опального императора из каземата.
3 июля Мирович со своей ротой отправился в Шлиссельбург для несения
внешнего караула. Ночью он оглушил ружейным прикладом коменданта
крепости, зачитал солдатам Тмудреную бумагуУ, из которой они ничего
не поняли, и повел их на штурм каземата Ь 1, где и был встречен
оружейным огнем. Отведя солдат в укрытие, Мирович приказал выкатить
пушку для стрельбы прямой наводкой, но, прежде чем палить, предложил
внутреннему караулу сдаться. Ультиматум был принят, и Мирович ринулся
внутрь каземата, дабы первым присягнуть на верность Иоанну Антуановичу,
а затем вывести его из крепости. Но выводить было некого – император
был мертв! Внутренний караул поступил точно по инструкции, написанной
еще Елизаветой. Место, где похоронили императора Иоанна, не известно,
так как совершалось это в глубокой тайне. Так закончил свою жизнь
второй ставленник Габсбургской династии на русском престоле.
Офицеры, несшие службу той ночью в каземате, понесли Ттяжкие наказанияУ:
были уволены со службы раньше срока с полной пенсией и единовременным
вознаграждением по 8 тысяч рублей. По тем временам для военных их
ранга это была огромная сумма, и уволенные восприняли ТнаказаниеУ
как поощрение за то, что они совершили.
Во время следствия Мирович вел себя крайне дерзко, например, на
вопрос, признает ли он себя виновным, заданный графом Григорием
Орловым, тем самым, который открыл для Екатерины II доступ к трону,
он ответил: УЯ предпринимал сделать то, что вашему сиятельству удалось
и поставило вас в возможность говорить со мной таким тоном. Но поверьте
мне, граф, что ежели бы я успел в своем намерении, тогда мы с вами
были бы в противных теперешнему отношениях, то я вас бы не винил.
Не вините же и меня, граф, за то, что я, идучи по вашим стопам,
не был счастлив в успехе, как выУ. 17 сентября Мировичу при большом
стечении народа отрубили голову. Взойдя на эшафот, он отдал священнику
нательный крест, камердинеру – записку с распоряжениями об управлении
имением, а палачу, за аккуратную работу, – дорогой перстень.
Теперь пришел черед возвратиться в Холмогоры и посмотреть, что же
происходило с семейством Анны Иоанновны. Принц Антуан, несмотря
на свой невзрачный вид, покорял женские сердца и после кончины жены
сумел прижить пятерых незаконнорожденных детей. В 1762 году ему
предложили выйти на свободу, но без детей, он повел себя вполне
благородно и от предложения отказался. Вскоре он ослеп и в 1774
году скончался в неволе. Остальные члены семьи прожили в Холмогорах
до 1780 года, когда Екатерина II, почувствовав себя настоящей хозяйкой
престола, решила сыграть роль гуманной государыни и отпустить своих
уже безопасных конкурентов к родичам за рубеж. Началась переписка
с сестрой Антуана, вдовствующей датской королевой Юлианой Марией,
в результате чего опальное семейство решено было поселить в городе
Горзенс, который не имел доступа к морю. (Почему-то императрица
желала, чтобы место это было Тподальше от морской водыУ.) Было выделено
200 тысяч рублей на приобретение мебели, домашнего инвентаря и надлежащей
одежды. Для содержания принцев и принцесс в Дании Екатерина назначила
каждому пожизненную пенсию в 8 тысяч рублей в год, но заявила им,
что Тесли они забудут благодеяния государыни, или, следуя ухищренным
наущениям и советам, не захотят оставаться в датских владениях,
то не только лишатся пенсий, но и потеряют всякое право на малейшую
от императрицы помощьУ. На это наиболее разумная из детей Анны и
Антуана Елизавета поклялась от имени всего семейства в том, что
Тони никогда не забудут благодеяния императрицыУ. Она попросила
только об одном – поселить их подальше от датской тети, объяснив
это тем, что Тони очень боятся жить в обществе людей высшего света
и без знания датского разговораУ.
Переезд совершался в строжайшей тайне. 27 июля 1780 года вся семья,
включая пятерых незаконнорожденных детей, покинула Холмогоры и была
доставлена в Новодвинскую крепость, где ее ожидал фрегат ТПолярная
звездаУ. 1 июля судно приняло на борт Ттайных персонУ и под купеческим
флагом взяло курс на Берген, куда и прибыло через 9 недель, благополучно
преодолев все бури и штормы, встретившиеся в этом долгом плавании.
Скуповатые датские родственники деньги на покупку домов для приехавших
принцев и принцесс взяли из их пенсионного фонда. Узнав об этом,
Екатерина выделила дополнительную сумму, чтобы не отягощать жизнь
троюродных племянниц и племянников.
На новом месте семья продолжала жить дружно, но обособленно от местного
общества. Через два года после переезда в Данию, на тридцать девятом
году жизни умерла младшая сестра Елизавета, а в 1787 году ушел из
жизни младший брат – принц Алексей. Принц Петр умер в 1798 году.
Дольше всех прожила старшая сестра Екатерина. После смерти родных
в 1803 году она написала очень трогательное письмо Александру. Прожив
долгие годы в скромной обстановке и при весьма скудном достатке,
она не могла спокойно смотреть, как местная прислуга разворовывала
домашнюю утварь, которую Екатерина считала российской собственностью.
Она просила царя забрать все оставшееся имущество и вместе с ней
отправить в Россию. Заканчивалось это письмо так: УЯ желаю окончить
жизнь в монастыре, и за это милость Вашу благословит сам БогТ. Но,
видимо, из-за того, что это письмо вскрывало злоупотребления датской
прислуги, до русского царя оно не дошло, во всяком случае, ответ
на него не последовал. Принцесса Екатерина скончалась в 1807 году
в Дании.
Профессор А. Зиничев
9/2000
|
