|
Аэропорт Фридрихсхафена встретил нас тихим солнечным днем. Во влажном
ветре, заключившем нас в свои объятия, чувствовалось приближение
весны. Взятая в прокате "ФВ Гольф-вагон" покатила нас
по узенькому чистенькому шоссе. Леса вокруг сохранили осенний ковер
опавшей листвы цвета меди. Завернули в городок Линдау на берегу
Бодензее. Чистенькие аккуратные коттеджи создавали ощущение полной
искусственности, рукотворности ландшафта и казались компьютерной
анимацией. Детали пейзажа – сосны, увитые по-летнему зеленым плющом,
лиственные деревья с гнездами кустиков омелы, платаны с зеленой
отваливающейся корой. Особенные, насыщенные влагой цвета зелени
на клумбах и вазонах.
...Снова накатилась на нас дорога, появились сверху, из облаков
снежные Альпы, и нас приняло царство горной зимы. А вот и деревня
Далаас – протянувшаяся вдоль шоссе вереница коттеджей уютных семейных
гостиниц. Наша гостиница – трехэтажный домик с белыми стенами и
бревенчатыми конструкциями в характерном альпийском стиле.
Зонненкопф
Наутро мы оказываемся обложенными снегопадом. Хлопья снега кружатся
в воздухе, изолируя нас от окружающего мира. Мы строим грустные
гипотезы относительно катания. Зачарованные Тежики в туманеУ, скоро
мы выйдем на ближайшие склоны.
Зонненкопф – добротная гора для простых австрийцев, высотой 1,6
км. Верхние трассы закрыты из-за снегопада и плохой видимости. Ездим
вниз под подъемник. Трасса узкой извилистой просекой вьется среди
раскидистых елей по склону, временами превращаясь в стремительный
траверс. Разгоняемся по узкой дорожке и летим между скалами с одной
стороны и заснеженными елями с другой. Туман и снежные облака окутывают
и прячут окрестности. На узкой трассе нагоняют, возникая из тумана
сзади и растворяясь в тумане впереди, сноубордисты. Справа высоченные
ели раскидывают свои могучие в белых мехах лапы. Погода кистью художника
прихотливо то выставляет внезапно заросший лесом бок горы, то задергивает
его облачной занавесью, размывая акварельный рисунок деревьев и
гор мокрой кистью. Тогда ты снова отгораживаешься от внешнего мира
тюлем снежной дымки и остаешься один на один с силой притяжения,
что стягивает тебя вниз по склону и заставляет уворачиваться от
набегающих из тумана бугров и ледяных проплешин в снегу. Горнолыжный
сомнамбулизм. Ноги с непривычки скоро заселяются болью. Еще несколько
спусков в тумане, и вот уже окончен день катания.
Награда – привал в кафе на горе и большая тарелка картошки-фри со
здоровенным куском вкусной жареной колбасы. Заведение изнутри впечатляет
готическими деревянными балками. За стеклянными стенами снаружи
– триумф снежной метели. Внутри же харчевни в камине весело пляшет
огонь, и лыжники греются возле него. Они дружно гремят ботинками,
исполняя неспешную чечетку в ритме босановы. Шуршит пестрое горнолыжное
облачение в цветовой гамме карнавала в Рио. Галдеж за столиками
сливается в приятный усыпляющий гул.
Лех
Склоны в Лехе обширные, укатанные. А в январе свежий снег – мягчайший,
он еще курится, рассеивая легкую дымку от малейшего движения воздуха.
Кажется, что катишься по слою пуховых облаков.
Слетаем по волнам склона широкими пируэтами, вспенивая и вздымая
снег клинками своих лыж. Склон раскидывается под нами округлым белым
пуховым одеялом. Мы гладим его ладонями лыж, взрезаем пуховую перину
остриями кантов. То разгоняемся, отдаваясь скорости, то впиваемся
кантами в снег и намертво замираем, вонзившись в склон как рапира.
Движения отдаются волнами напряжения и умиротворения, приливами
радости и тревоги. Все оставлено позади, все оставлено дома. Ты
вырвался, наконец, из шелухи офисных инструкций и отчетов, жадно
впился зубами в горный воздух, потянулся за альпийским живительным
ветерком, расправляясь, купаясь в волнах морозной свежести, ловя
запекшимися губами снежную пыль и заглатывая солнечный луч колодцами
глазных впадин. Вот ты и ожил, и токи жизни потекли по твоему телу,
электрический импульс радости привел тебя в движение.
Лех раскинулся по обеим сторонам горной речки, что дымчатым кружевом
вьется в каменных тисках набережных. По берегам расположились гостинички
с характерными тирольскими шапками островерхих крыш. Могучие деревянные
балки руками атлантов поддерживают далеко выступающие карнизы с
неимоверным количеством снега. Стены украшены разнообразными фресками.
Тут и растительные орнаменты, и композиции с животными и людьми.
Кажется, что это вывернутая наизнанку картинная галерея. Декорированные
домики выглядят игрушечными теремками, коробками конфет, пряничными
домиками из сказки Братьев Гримм. И мы летим посреди этих пряничных
домиков-кузовков и высоченных заснеженных елей, ниток подъемников,
нескончаемо тянущих наверх, как неводом со дна реки, все новых,
жаждущих полета и скольжения по меху свежего январского снега лыжников.
Они в золотой лихорадке старателей просеивают снежный склон в поисках
золотых зерен радости. Они, точно маленькие литеры, оживляют своими
письменами весь этот заснеженный пейзаж – огромное фламандское полотно
имени живописца Питера Брейгеля. На наших глазах добавляется к его
живописной серии «Времена года» новое полотно: «Лех. Январское катание».
И вот день, все не решавший, каким ему быть – до конца солнечным
или пасмурным, наконец определился и добавил к нашим полетам над
горностаевой мантией еще и снежную круговерть метели. Наступившие
сумерки отретушировали окружающий пейзаж.
Доверив коновязи свое снаряжение, мы бросили якорь в маленьком ресторанчике
одной из пряничных гостиниц. Обедали итальянской пастой и штруделем.
Согревались горячим мятным чаем с лимоном и кувшинчиком глинтвейна.
На окнах кружева занавесок, витые металлические решетки с вензелями
в стиле модерн, поблескивающее пузатыми бутылями стекло барных стоек.
Все это обилие деталей, интерьерное сплетение округлых линий наполнило
сердце истомой заслуженного после катания отдыха и спустилось на
глаза пеленой сонного оцепенения.
Но вот пора в обратный путь. Едем в синеве уже наступившего вечера,
чередой тоннелей пробираясь меж высокими снеговыми скатами. Вокруг
на горных склонах триумф снегов. Ели – точно манекены для снеговых
нарядов.
Санкт-Антон
Нас встречают солнце и мороз. Дымка непогоды, скрывавшая все это
великолепие, сменилась праздником солнечного света. Взмываем ввысь
в кабинке подъемника. Частокол заснеженных елей шагает вниз по склонам.
И вот мы ступаем своими космонавтскими ботинками по вершине. Щелкают
кастаньетами замки креплений. Мы снаряжены и готовы к спуску.
Снег сияет и сверкает на солнце атласной мантией, пронизывает морозная
свежесть воздуха. Мы покидаем горизонтальную площадку и отдаемся
на милость блестящего складчатого склона. Впереди в столбе солнечного
света кружатся кристаллики льда. Склон подернут легкой мерцающей
дымкой. Птицами летим в студеном воздухе и ощущаем себя небожителями.
Внизу – исчерченное орнаментом лыжных автографов снежное поле. Ниже
– утонувшая в озере синих теней долина. Весь рутинный мир остался
далеко внизу за цепями заснеженных гор. Вот они, небеса обетованные!
Спускаешься по именитым трассам и поначалу проникаешься страхом
падения вниз. Этот вскипающий в тебе адреналин переваривает и пережигает
прошлые стрессы, рутину офисного прозябания. Ты соскальзываешь вниз
и отдаешься ускоряющемуся движению. Страх проходит, потому что мышцы
сами вспоминают все движения этого изумительного танца на склоне.
Вычерчиваешь синусоиду меж буграми склона, вздымая фонтаны снежной
пыли. Поставляемую тебе в избытке кинетическую энергию передаешь
ногам и чеканишь одну за другой дуги лезвиями лыж на бугристой поверхности
склона. Вот ты уже победителем летишь по пологому выкату к подъемнику.
Снова забираешься в кабинку и возносишься ввысь, к небесам.
Фаллуга
Отправляемся кататься на Фаллугу на длинном кресельном подъемнике
на высоту 2600 метров. Под нами проплывают синие пропасти и заснеженные
склоны, уставленные гребенкой сварных противолавинных заграждений.
Склон, каким бы опасным он ни казался, обязательно отмечен росчерком
сноубордистов, дерзнувших нарушить чистоту белого листа снеговой
глади и оставивших на нем свой стремительный экслибрис. Где-то вдалеке
от всех трасс пробирается группка таких же дерзновенных безумцев
на челнах своих горнолыжных досок. Горы величественно заполняют
все пространство вокруг. В тронном величии покрыты они сверкающей
мантией роскошного снегового убранства. Величие Создателя запечатлено
в красоте и мощи его горного алтаря. Бездонная кобальтовая полусфера
неба простирается над нами, а снеговые облака эфемерной дымкой реют
в долине у наших ног.
Фаллуга – это две каменные скальные ладони, меж которыми снеговым
ручьем в расщелине вьется наша трасса. На этой высоте воздух становится
особенно подвижным. Начинаешь свое медленное скольжение вниз по
крутой трассе меж скал, и скоро она переходит в невообразимой ширины
снеговое поле, тоже поставленное на дыбы, под крутым наклоном к
горизонту. Летишь вниз, борясь с буграми, исполняя танец техасских
быков на родео, а перед тобой снеговые поля и горные вершины с синими
реками ущелий, текущими до самого горизонта. Наконец вылетаешь к
пологому выкату в глубоком желобе и нескончаемо долго летишь по
нему как по автостраде. Потом плывешь как рыба по дну ущелья, полному
синей тени, а где-то высоко сияют на солнце недавно оставленные
тобой вершины, где ты гостил горной птицей.
Штубен
Отправляемся к Штубену, небольшой деревушке – спутнице Санкт-Антона.
Длинным узким ущельем вскоре вылетаем к заснеженному селению. Снег
девственными пластами лежит на ветвях деревьев. Ветви кажутся каркасом
сюрреалистической снеговой скульптуры. Крохотная церквушка с православной
маковкой уютно и по-родному смотрится среди снегов, точно Курочка
Ряба в пуховом гнездышке. Скалы за нею причудливо занесены снегом,
образующим длинные вертикальные складки точно от сложенного театрального
занавеса. Пейзаж настолько неожидан своей укромностью, заповедностью,
волшебностью, что мы долго стоим здесь и делаем снимки.
Снова взмываем ввысь в кресле подъемника. Морозный ветер кусает
лицо, и мы плывем среди роскошных огромных заснеженных елей в заводи
синих теней. Гребенки противолавинных устройств покрыты снегом и
иглами ледяных узоров подобно снеговому длинноворсовому меху. Местами
меж них вьется след очередного безумца-сноубордиста. Выныриваем
на свет. Солнце внезапно ослепляет нас и начинает играть в прятки
среди снеговых лап огромных елей. Поднимаемся на Гальциг. Мерный
гул подъемника. Металлические конструкции тонут в мареве зависшего
здесь снегового облака. Вокруг нас в воздухе реют, искрятся огненными
зернами ледяные кристаллики, создавая совершенно неземные ощущения
окружающего мира. Мы спускаемся красной трассой. Это поглотитель
калорий, тренажер для мышц: трасса крута, есть небольшие бугры.
И вот я старательно вычерчиваю дуги по ее склону. Зачищаю проплешины
гладкого фирнового льда скребками лыж. Сначала срываюсь в падение
и в длинной дуге гашу кинетическую энергию.
Решаем сделать привал в маленьком кафе. Вонзаем лыжи в сугроб и
громыхаем ботинками, входя в бревенчатую избу, похожую на жилище
Бабы Яги. Нарочито грубые бревна. У стойки забавные людоедские стульчики
в виде нижней части человечков. Так, под сиденьем одного стула замечаешь
клетчатый шотландский килт и волосатые ноги в гольфах и башмаках,
под другим – ноги в средневековых панталонах и туфлях с пряжками.
Все это – деревянная, раскрашенная красками мебель. Погрелись и
снова выходим на склон. Солнце навевает праздничное настроение.
Охватывают приятная истома и победная лень. Уже не хочется вылезать
на студеный ветер.
Возвращаюсь на Гампен и хочу в неспешном катании сделать побольше
хороших снимков угасающего горнолыжного дня. Поднимаюсь наверх и
как редкое гастрономическое блюдо дегустирую глазами трогательную
картину вечерних склонов в сиянии заката. Облако ледяных кристалликов
образовало в долине подобие зеркала с размытыми краями, что собирает
солнечный свет и отражает его подобно водной поверхности. Это зеркало
Снежной Королевы качает в себе озеро солнечного света. Мартеновским
пламенем в нем сияет солнце. По его краям тонут цепи горных вершин.
Величественная картина, достойная кисти Рериха. Цепи гор размыты
воздушной дымкой и кажутся слоями голубого стекла разной плотности.
Горы постепенно вырастают из облаков, что плавными горизонтальными
прядями тянутся по долине.
...Загружаю свой скарб путешественника в роскошный черный "Мерседес"
с лакированным саркофагом для лыж на багажнике. Через час дорожной
дремы скучаю в полупустом аэропорту Фридрихс- апчхи! -хафена. До
свидания, лыжный край!
Андрей Зайцев
|
