| Восьмилетняя
девочка Елена жила в российском городе Оренбурге, где проходит условная
граница между Европой и Азией. Но случилось так, что в московском
международном аэропорту Шереметьево-2 она, перейдя пограничную «красную
полосу», вполне официально, с паспортом и визой, через два с половиной
часа очутилась в самой что ни на есть настоящей Европе, в государстве
Австрия.
Имея диагноз ТнеизлечимоУ в России, она получила возможность пройти
обследование в венских клиниках.
Вена встретила ее ласковым октябрьским солнцем, красными черепичными
крышами «сказочных» домиков и приветливыми улыбками персонала Рудольфинерхауса.
Честно говоря, Елена здорово трусила. Что за Австрия такая? По-немецки
кроме Тайн, цвай, драйУ ни она, ни ее мама не знали. И вообще, что
это такое – ТобследованиеУ – что-то неизвестное и страшноеЙ
Однако страхи стали куда-то исчезать, когда ее вместе с мамой поселили
в очень уютной палате, где все было совершенно не так, как Ту насУ.
Палата больше напоминала столичный гостиничный номер: с диваном,
холодильником, кондиционером, телефоном, телевизором, умывальной
комнатой. Только исключительная белизна да специальная кровать выдавали
ее медицинскую принадлежность. Кровать! – Она при помощи пульта
поднималась, опускалась, делалась и креслом, и тележкой. А какими
прозрачными были окна! Елена несколько раз ударялась о стекло лбом,
рассматривая прилегающий парк. ТОй, а какие краны, душ!У – сантехника
блестела, как зеркальце, приглашая смыть дорожную усталость. Пока
Елена визжала от восторга в душевой («Мама, а вода плавно меняет
теплоту! Ой, а струйки сначала, как макароны, а потом – как гвоздики!»),
медсестра принесла обед. Свежие, словно только с грядки, овощи,
душистый бульон, воздушный десерт, экзотические фрукты. Увидев заставленный
едою стол, Елена опешила: ТЗдесь не нужно ходить в столовую?! –
и, видимо вспомнив больничный рацион дома, добавила, – За борщом
и кашейЙУ.
После обеда Елена отправилась знакомиться с парком. Золотистая листва,
розы, старинные скульптуры, как из музея, ровные чистые дорожки
тоже порадовали девочку. ТКак на курорте в СочиУ, – определила она.
Пожилые пациенты улыбались ей, приветствуя международным Тхеллоу!У.
Наступивший вечер добавил впечатлений: более тридцати телеканалов
развлекали играми, веселыми передачами, мультиками. Не вставая с
кровати можно было менять в палате освещение, управлять жалюзи на
окнах, слушать радио. На всех стенах и даже в туалете краснели квадратные
кнопки. Не утерпев, Елена нажала одну из них. Тут же в дверях появилась
очаровательная медсестра: ТЧто вам угодно?У – спросила она по-немецки.
ТИзвините!У – ответила мама по-английски. Сестра понимающе улыбнулась,
а Елена получила строгое предупреждение. По-русски.
Дальняя дорога и первые впечатления быстро сморили девочку, и она
счастливо заснула. ТАвстрия – это совсем не страшноУ, – наверное,
думала во сне Елена.
Незнание языка нисколько не омрачало жизни Елены в Рудольфинерхаусе.
Внимание докторов было столь теплым, что она понимала их по жестам,
улыбкам, интонациям. Обследование длилось несколько дней – от элементарного
анализа крови (вместо пальчика – из ушка, где не больно) до компьютерной
томографии со сканированием головного мозга и расщеплением клетки.
Всюду ее встречали ласково, подбадривали игрушками, пытались вспомнить
что-нибудь из русского. Иногда, когда понимание все же было затруднено,
произносилось магическое Тайн момент!У, и через пару минут откуда-то
из глубин клиники появлялась польская или югославская ТфрауУ – и
все становилось понятным. Но основная переводческая функция ложилась
на плечи тети Тани Линецкой, которая ежедневно находилась среди
русскоязычных пациентов, решая многочисленные вопросы, связанные
с их ТболячкамиУ.
ЙЗа эти несколько дней Елена значительно расширила свои знания в
области Тевропейского образа жизниУ. В свободное время можно было
выходить за пределы клиники, гулять по городу, бывать в магазинах.
Но больше всего Елене доставляли удовольствие детские площадки.
Они попадались через каждый квартал и заманивали замысловатыми горками,
машинками на пружинах, мостиками из цепочек, канатов, бревнышек.
Качели устраивались из обычного автомобильного колеса! ТПочему же
у нас так не делают?У – всегда спрашивала Елена. И в самом деле
– почему, это же так просто! В клинику она неизменно возвращалась
усталой, но довольной.
Последним этапом обследования была консультация профессора-ортопеда.
Он вынес решение: необходима немедленная операция.
И Елена задержалась в Австрии почти на три месяца.
– Елена, а какое самое сильное впечатление у тебя останется от Вены?
– Наверное, Пратер.
Ребенок! Не операция, длившаяся около пяти часов, не тяжелый, по
грудь, гипс, приковавший ее к постели на два с половиной месяца,
не ворох игрушек, подаренных пациентами клиники «героической русской
девочке», а увлекательная прогулка по Пратеру, где удалось побывать
накануне операции. Эти сумасшедшие американские горки, или невиданные
доселе качели-карусели, которые вращают и переворачивают тебя бог
весть как, или лошадки – живые, настоящие! А огромное старинное
колесо обозрения! – вот настоящее чудо. Вся Вена с него – как на
ладони. Пратер – яркая, разноцветная игрушка, особый мир, где забываются
возраст и национальность. Здесь интересно всем.
ЙВернувшись в Рудольфинерхаус из ортопедической клиники, Елена взгрустнула:
неподвижность, постель. Единственное развлечение – телевизор. Однако
через полчаса все шестеро дневных сестер стояли вокруг нее, вооруженныеЙ
фломастерами. А еще через полчаса белоснежный ТпанцырьТ был похож
на обложку детского журнала: веселые рисунки от пальчиков до груди
вызывали у девочки радость и поднимали настроение. Доктора, ежедневно
осматривавшие ее, оставляли там свои автографы.
Вечерами, в минуты откровений, Елена не по-детски размышляла:
– Почему у нас все не так? Почему нет таких клиник?
– Потому что для нас это очень дорого.
– Но ведь улыбка ничего не стоит, а у нас в больницах все такие
злыеЙ
– Жизнь у нас такая. Когда у человека маленькая зарплата, он злится.
А у них – совсем другая жизнь.
И в самом деле, нам с Еленой пришлось побывать в нескольких клиниках,
но нигде мы не встретили недовольных лиц. Все домашние сложности
неизменно остаются за порогом работы. К примеру, доктор Джаван,
лечащий врач Елены, с семи утра до десяти вечера неустанно пекся
о своих больных. Своим зарядом энергии, тонким чувством юмора, радостным,
лучистым взглядом настолько заражал окружающих, что это безусловно
помогало им выздоравливать.
Благодаря атмосфере доброжелательности Елена перенесла месяцы неподвижности
легко, словно играя в больницу, а не находясь в ней.
Елена покидала Вену в самый канун Рождества. Ей было и радостно,
и печально одновременно. Очень хотелось домой. После снятого гипса
она вполне уверенно передвигалась сама. Впечатление, которое она
произведет в своей школе, где больше никто не обзовет ее ТкривоножкойУ,
звало вперед. Но как хотелось еще ненадолго остаться в этой красивой
стране, где почти все было как в сказке: и добрые феи в белоснежных
халатах, и коробки игрушек в разноцветных пакетах, и яркий, веселый
праздник жизни, увиденный собственными глазами.
Прощай, Вена! Здравствуй, Россия!.. ЗдравствуйЙ
Вместо эпилога
В прошлом году Елена закончила оренбургскую среднюю школу и поступила
в Московский Государственный университет, на факультет журналистики.
В этом году она уже перешла на второй курс, сдав экзамены зимней
и летней сессии на «отлично». Приехав в Москву из провинциального
города, она ничуть не отличается от столичных сверстников, напротив,
она – центр всех компаний, с нею интересно и взрослым, и одногодкам.
Сегодня Елена считает себя счастливым человеком.
Ольга Ведерникова,
мама Елены |
