Интервью с заместителем Министра иностранных дел РФ, Статс-секретарем Григорием Борисовичем Карасиным
– Это интервью будет помещено в рубрику “Политик с человеческим лицом”. Так что придется начать с вашего детства.
– Я был мальчиком с нормальными эмоциями и рефлексами. Биография моя абсолютно типична для детей послевоенного поколения. Мы переживали все радости и все невзгоды, выпавшие на долю нашей страны. Вместе с семьей еще в раннем детстве я исколесил всю страну от Дальнего Востока и Урала до Украины. В Москву я снова попал только в восьмилетнем возрасте. Мальчики пятидесятых мечтали стать спортсменами, летчиками, космонавтами. Позже все хотели быть или физиками, или лириками. Мне лучше давались литература и история.
Все, что составляло мое московское детство и юность, было вполне типичным. Я окончил английскую спецшколу №4 г. Москвы. После школы поступил в Институт восточных языков при МГУ (ИВЯ).
– А где вы жили в Москве?
– Родился на Патриарших прудах, там жил мой дед. Сейчас старый дом снесен, к сожалению, но именно Патриаршие – точка отсчета моей биографии. В результате многочисленных перемещений во времени и в пространстве я вернулся в район моего детства – живу на Садово-Кудринской, напротив Патриарших, и это согревает сердце.
– Как вы расцениваете полученное вами образование?
– Считаю, что образование мы получили великолепное. В университете была нешколярская атмосфера, которая учила нас мыслить. Никто не принуждал долго сидеть за книгами в библиотеке – по желанию можно было освоить учебный материал в течение нескольких часов. Главное, что от нас требовалось, – научиться думать и строить свой интеллектуальный поиск таким образом, чтобы он приносил результат.
– Какие языки вы изучали?
– Африканский язык хауса и арабский, из европейских языков – английский и французский. Еще будучи студентом я целый год провел в Африке – учился в Ибаданском университете в Нигерии. Был единственным советским студентом в огромном трехмиллионном городе. Там даже консульства не было.
– Что это за язык – честно сказать, я даже не слышала о таком.
– Это язык одной из народностей Западной Африки. На нем говорит около 30 миллионов человек.
Поразительно, но нашим преподавателем языка хауса был... западный немец, герр Хофманн. Он сильно хромал после военного ранения в Белоруссии и иногда с иронией замечал, что знает о способностях русских быстро осваивать материал.
– Куда вас направили после учебы?
– Сразу после окончания ИВЯ в 1972 году я пришел в Министерство иностранных дел, которому отдал уже 35 лет жизни. И не сожалею об этом. Считаю, что российская дипломатическая служба является, пожалуй, одним из наиболее профессиональных и эффективных инструментов государственной машины. Помимо прочего, это чертовски интересная работа.
Я считаю, что ничего более интересного, чем дипломатия, не существует. Бывают, конечно, яркие люди и в других профессиях, например, в журналистике. Прекрасным представителем этой профессии был недавно ушедший Станислав Кондрашов. Сейчас, кстати, пишу о нем статью. Несмотря на разницу в возрасте он был моим настоящим другом.
В дипломатии все сведено воедино – искусство общаться с людьми, умение отстаивать интересы своего государства, навык анализировать; это масса интересных вещей, заниматься которыми ежедневно – счастье. Хотя иногда бывает и сложно.
– Вы являетесь заместителем Министра иностранных дел и Статс-секретарем. Что это означает?
– Статс-секретарь – это человек, который курирует связи с Государственной Думой, Советом Федерации, руководит в рамках МИД законопроектной деятельностью, участвует в работе правительственных комиссий в рамках законотворческой деятельности. Если хотите, это человек, облеченный специальным доверием, которое надо оправдывать. Короче говоря, проще быть просто заместителем министра, чем статс-секретарем и заместителем министра.
Я занимаюсь отношениями со всеми странами, которые образовались после распада Советского Союза – Белоруссией, Украиной, Молдовой, тремя кавказскими державами и пятью странами Центральной Азии. Страны Балтии отошли в Евросоюз, и ими занимаются мои коллеги.
Плюс к этому я курирую Департамент по работе с соотечественниками, который мы создали чуть больше года назад и который, как вы знаете, начал активно работать.
Есть еще департамент, который я курирую уже в качестве статс-секретаря, – это Департамент по связям с субъектами Федерации, парламентом и общественно-политическими организациями.
Так что работы хватает. Чему я рад, так как исповедую активный подход к жизни.
– Вы трудоголик?
– Да, хотя это слово мне не нравится. В нем что-то от медицинского диагноза. Я просто люблю трудиться и считаю, что жить надо, имея в перспективе вечность, но интенсивно, будто проживаешь свой последний день.
– Не секрет, что наши соотечественники разобщены. Видите ли вы перспективу их объединения или, как сейчас говорят, консолидации?
– Понимаете, жизнь любого человека и любого государства – это нечто трудно предсказуемое в деталях. Важны тенденции. Главной тенденцией СССР на протяжении почти всей его истории было отторжение людей, не поддерживающих советскую идеологию. Если ты уехал из страны или живешь где-то за рубежом, ты или враг, или почти враг; во всяком случае, ты чуждый элемент. Что сейчас удалось переломить и что, наверное, является определяющим: Россия сказала всем своим выходцам разных поколений и лет – ребята, вы все наши, мы – с вами; мы хотим понять, чем можем быть вам полезны; мы хотим с вами общаться; мы хотим, чтобы вы чаще бывали дома, мы хотим приезжать к вам. Если у вас что-то не складывается, мы рады принять вас обратно. И это новое, трогательное, на мой взгляд, отношение России к своим людям и потомкам тех, кто когда-то уехал, оно очень важно. Но как все это реализовать?.. Красивые и благородные намерения, как часто бывает, разбиваются о реальные трудности, связанные с обеспечением прав соотечественников, с финансированием их активности: кому-то нужны деньги, чтобы провести концерт, а кому-то – чтобы открыть мало-мальски пристойный клуб для общения; кто-то голоден, а кто-то не знает, в какую форму облачить свою активность.
Так много россиян разбросано по разным уголкам земного шара! Это многообразие рождает многоликие проблемы, и рассчитывать на то, что найдется какое-то одно, универсальное их решение, наивно.
Мы рассчитываем на подвижников, которых много, и хотелось бы, чтобы они чувствовали себя хозяевами положения, потому что мы – и Правительственная комиссия по делам соотечественников за рубежом, и общественные организации – можем только помогать.
– Я знаю людей, которые ругают Россию за вмешательство в отношения соотечественников с властями стран проживания.
– Россию, конечно, могут ругать, но хотелось бы, чтобы эта критика была аргументированной. Когда нас ругают голословно, мы вправе доказывать свою правоту. Безусловно, помощь соотечественникам строится с соблюдением международных приличий. В любом деле опасны дураки, которые вроде разглагольствуют о чем-то полезном, а с другой стороны, портят людям жизнь. В случаях, когда права российского соотечественника зажаты, Россия должна сказать свое слово и твердо отстаивать свою позицию. Прибегая при этом к разным формам – начиная с беседы и заканчивая дипломатическими демаршами. Сейчас это стало нормой.
Когда наши официальные делегации бывают в зарубежных странах, надо встречаться с соотечественниками. Ничего, можно выкроить в напряженной программе час-полтора и посвятить их нормальному человеческому общению с теми людьми, которые в этом нуждаются. Эта традиция укрепляется. После встречи с европейскими соотечественниками в Праге в ноябре с.г., мы встретились в Бишкеке с соотечественниками, проживающими в Центральной Азии, узнали об их заботах и планах. Мы стали лучше знать и понимать друг друга.
В том, что касается властей соответствующих государств, мы строим свои отношения с ними уважительно, сотрудничая в решении повседневных проблем, объясняя свои подходы. Это не осложняет, а улучшает двусторонние отношения.
– Так все-таки есть перспектива консолидации?
– Процесс этот начался, но все зависит от самих соотечественников. Наша страна всегда рождала очень активных людей, со своей позицией. Поэтому, как говорят, там, где есть трое русских, там существуют четыре политические организации.
Вспомните – первая волна, те, кто бежал от революции, терпеть не могли тех, кто приехал после Второй мировой войны; а те, в свою очередь, не принимали подъехавших в семидесятые годы. Это были три непримиримых клана, которые друг с другом не общались. В восьмидесятые годы я шесть лет работал в Австралии, там существовали два русских общественных клуба: один – старой волны, другой – новой, и эти люди друг с другом даже не здоровались. Этому способствовал и раскол между Церквями, который сейчас преодолен. Сейчас мы делаем все, чтобы объединение наступило скорее. У нас одна Родина, и нам нечего делить.
За этот год в большинстве стран созданы советы соотечественников, начал действовать Координационный совет, налажены связи с российскими регионами, создан фонд "Русский мир"… Мы за единство в многообразии и, думаю, все у нас получится
– А вы член партии?
– Нет, я беспартийный.
– У вас никогда не было желания стать политиком?
– А мы в политике участвуем и так. Просто она называется внешней.
– У вас так много работы. Вы имеете возможность уделять время своей семье?
– А как же. Любопытно, что когда человек становится старше, семья растет, а заботы как бы уменьшаются. Это нормально. Дети растут, сами становятся взрослыми людьми, у них появляются свои дети. Они начинают жить самостоятельно, у них свои интересы.
Когда наши дочери Маша и Катя были маленькими, забот было больше – мы их полностью прикрывали. Сейчас они не нуждаются в прикрытии, и у меня иногда даже появляется шальная мысль, что потихоньку они начинают сами прикрывать нас своей заботой. Может быть, в этом и есть диалектика жизни.
Я нахожусь в царстве женщин – жены, двух дочерей и трех внучек – старшей 10, а младшей – 6 лет.
– Как давно вы женаты?
– В следующем году будет 37 лет. Мы с Ольгой познакомились, когда были зелеными первокурсниками: Ольга училась в Первом медицинском институте, в двух шагах от здания университета на Маховой, где занимался я. Мы встречались 5 лет и поженились в 1971 году
– А как вы относитесь к своему возрасту?
– Жестко философски. Возраст – хорошая вещь. С возрастом жизнь меняется, но не становится от этого менее интересной. С годами учишься принимать решения и отвечать за них. Ты как-то раскрепощаешься, освобождаешься от условностей и напрасных опасений. Начинаешь понимать, что жить надо набело. Иначе можно увлечься имитацией жизни и уйти в себя. После пятидесяти приходит понимание, что карьера в жизни – далеко не самая важная составляющая. Это способ, которым можно выразить себя. Важнее человеческое общение с теми, кто тебе близок.
– Сегодня суббота, а вы в МИДе.
– Суббота у нас – рабочий день, "праздник освобожденного труда", а вот в воскресенье можно и отдохнуть. Я шучу, конечно, никто ничего не запрещает, но воскресенье надо посвящать другому. Мы, например, с утра играем в теннис и ходим с друзьями в баню.
В будни же я живу здесь, в этом кабинете, домой приезжаю поздно вечером. Работа дипломата подразумевает одновременно усидчивость и готовность к походу. Здоровье, конечно, нужно иметь крепкое.
– И нервы тоже.
– Без этого никуда. Проявления неврастении дипломата и политика недопустимы. Здесь нужны люди с устоявшимися политическими инстинктами, со спокойной нервной системой. Посмотрите на нашего Президента: его практически невозможно вывести из себя. Это своего рода эталон. К тому же он спортсмен.
– А вы?
– Со спортом дружу с детства. Сейчас играю в теннис и иногда плаваю. А до командировки в Лондон, да и там тоже, играл в футбол. Сейчас как-то боязно из-за травм.
– А как же Лужков?
– Юрий Михайлович – это исключение. Мы, кстати, пару раз встречались на корте, хотя не могу похвастаться победами над ним. Готовлю реванш. А вообще, спорт – это жизнь. Без спорта никуда.
– А за какую футбольную команду вы болеете?
– За ЦСК, с детства.
– Ну а на концерты, в театры ходите?
– Ходим, хотя и не часто. Большой театр, симфонические концерты, иногда – в драму, предпочитая наш Ленком и театр Фоменко. Новые актеры, новые лица, новые постановки – надо быть в курсе событий. Если ты отстал от жизни, ты что-то делаешь неправильно. Нельзя жить только на фильмах старого типа “Добровольцы” или “Летят журавли”, хотя это уже – часть нас самих. Появляются новые хорошие фильмы. С песнями сложнее, поем старые.
– А с кем вы дружите? С теми, кто рядом с вами смолоду?
– Бог не обидел друзьями, начиная со школьных лет. Есть друзья студенческой поры, и мы периодически встречаемся. Но большинство – коллеги – дипломаты. Дружба не измеряется частотой общения. Можно встречаться 2 раза в год, но чувствовать всегда тепло дружбы. К счастью, есть мобильные телефоны.
– Вы по своему образованию африканист, в каких африканских странах вы работали?
– Сначала учеба в Нигерии, потом четыре года работы в Сенегале. Потом векторы сменились – Австралия, Великобритания. Сейчас очень интересная работа – вопросы СНГ. Любой вопрос здесь проходит через каждую российскую семью. Что происходит на Украине, волнует всех; что делается в Австралии, знают единицы. Любой вопрос ситуации на Кавказе – это вопрос реальной политики, который имеет непосредственное отношение к сегодняшнему и завтрашнему дню России. Ничего важнее для России нет.
– Как расценивать то, что сейчас Путин занял такую твердую позицию в политике и не отступает от своих принципов? Это не грозит обострением международной обстановки?
– Скорей наоборот. Достаточно посмотреть на карту мира для того, чтобы понять: если мы не хотим потерять свою страну как большую державу, солидное и уверенное в себе государство, мы должны называть вещи своими именами и твердо отстаивать собственные интересы; быть привлекательной и конкурентоспособной страной, у которой в мире больше друзей, чем врагов. Так получилось, что из-за клишеобразного мышления некоторых Россия по инерции подается как опасность и проблема. Россия же в своей истории никогда никого не предавала. Богом нам дано все: и природа, и масштабы, и недра, но главное – динамичный задорный народ, привыкший жить, как когда-то писали англичане, в трудных условиях.
Сегодня мы многое делаем, чтобы наша страна стала понятной и открытой. Вокруг нас нет железных занавесов, и мы надеемся, что их не будут возводить другие. Не в этом смысл и цели преобразований последних десятилетий. Мы хотим, чтобы нас слышали и понимали. У нас есть все основания смотреть вперед с оптимизмом. Главная миссия дипломатов – завоевывать друзей своей стране. В этом смысле наши соотечественники являются полномочными послами России.
Беседовала Ирина Мучкина
|
