| –
Каковы причины, побудившие вас выдвинуть свою кандидатуру на должность
президента страны?
– Если скромно окинуть взглядом мой политический опыт руководства
Парламентом, то можно убедиться в моей полной объективности и надпартийности.
Я в деталях знаю австрийскую законодательную систему. Кроме того,
для австрийской демократии будет полезно, если не вся власть сосредоточится
в одних руках и если президент сможет осуществлять свои конституционные
задачи вполне независимо от бундесканцлера. Немаловажно и то, что
у меня есть опыт десятилетий международной деятельности вместе с
Бруно Крайским, Рудольфом Кирхшлегером и многими другими.
– Может ли федеральный президент играть решающую роль в выравнивании
сегодняшней внутриполитической ситуации?
– Я думаю, да. Хотя тут нельзя оперировать одним только взвешенным
мышлением, как, например, это было в пятидесятых или шестидесятых
годах, но, наряду с другими аргументами, мысль Тне вся власть в
одних рукахТ уже играет роль на выборах и через 6 лет после выборов
благотворно скажется на жизни страны.
– Как вы видите работу президента с точки зрения социал-демократа
Хайнца Фишера?
– Демократия является краеугольным камнем и частью моей жизненной
философии. И принцип социальной справедливости, социальной симметрии
как таковой и как выражение равноценности всех людей, на мой взгляд,
– очень и очень важен. Социальная справедливость ведет к политической
стабильности и к позитивному развитию демократии, в то время как
социальная несправедливость, социальная отчужденность и социальное
игнорирование делают политическую систему нестабильной, напряженной
и менее сбалансированной. Я – убежденный приверженец демократических
принципов и идеи социальной справедливости. Я полагаю, что именно
президент с его видением ситуации и сдержанностью может оказывать
позитивное воздействие.
Федеральный президент должен влиять на все важные области политики
и занимать вполне определенную политическую позицию, но все это
с умом, на основании соответствующего опыта и принципов, заслуживающих
доверия. Президент должен подключаться только тогда, когда его вмешательство
правомерно. Напрямую избранный народом президент обладает многочисленными
полномочиями, и прежде всего тогда, когда он тесно связан с народом,
и на основании своего политического веса также серьезно народом
и воспринимается. Бундеспрезидент однако не есть некий резервный
бундесканцлер и также противник/антипод бундесканцлера. Исходя из
этого он не станет вмешиваться в политику в качестве суфлера.
– Какова роль президента во внешней политике?
– В сфере внешней политики, как и во внутренней, речь идет о выполнении
конституционных обязанностей, которые очень четко прописаны. Задача
президента – представлять Австрию как таковую, в том числе и за
границей. Я полагаю, здесь должно иметь место разумное равновесие
между внутриполитическими и внешнеполитическими полномочиями.
Обязанности президента большей частью состоят из деятельности внутри
страны. Он должен заботиться об австрийцах. Но он также должен знать
заграницу, иметь международный опыт и сотрудничать с правительством
на благо по возможности предсказуемого, ясного и основывающегося
на твердом базисе внешнеполитического консенсуса.
– Не потеряет ли вес должность федерального президента в связи с
прогрессирующей ЕС-интеграцией?
– У меня на этот счет имеется четкое мнение. Во-первых: федеральный
президент, будучи представителем государства в целом, конечно, занимает
особую позицию. И так это останется и в будущем, хотя лично я совершенно
точно не буду злоупотреблять протокольными аспектами. Безусловно,
протокол важен, но это не самое главное. Протокол – это всего лишь
вспомогательное средство, а не самоцель.
Во-вторых: президент сегодня не есть ТсильнейшийТ политик. Важнейшим
лицом, принимающим политические решения, является глава правительства
– на этот счет нет никаких сомнений. Так было и в отношениях между
Кирхшлегером и Крайским. Но, конечно же, бундеспрезидент – это особенно
важный орган государства, в чьей компетенции находится наблюдение
за конституционной законностью и представление Республики на международной
арене, что обязывает его быть интегрирующей, а ни в коем случае
не поляризующей личностью. Он должен быть открытым к диалогу и компромиссу.
Но, чтобы его воспринимали серьезно, он также обязан иметь четкую
позицию, политический и личностный вес, основывающиеся на его политической
деятельности и биографии.
– Что вам особенно запомнилось в вашей весьма богатой на кульминационные
моменты политической биографии?
– Я не думаю, что тут имеет смысл перечислять все. Одним из моих
ранних политических событий явилась венгерская революция. Мне было
тогда 18 лет, и я работал в пересылочном лагере ТТрайскирхенТ – мыл
тарелки для беженцев. Мы расклеивали на зданиях в центре Вены листовки
и плакаты с лозунгом ТСвободу Венгрии!У Мы распространяли антикоммунистическую
литературу среди беженцев и иностранцев, которые к тому времени
прибыли в Вену. Позднее, будучи главой фракции SPЕ (Социал-демократической
партии Австрии. – Прим. ред.) в Парламенте, я познакомился с такими
личностями, которых сегодня знают по сути лишь из книг по истории.
В Хофбурге я посетил Адольфа Шерфа, так как у него была традиция:
всякий, кто начинал работать в Парламенте, должен был ему представиться.
Франц Йонас, еще до того, как стал бундеспрезидентом, был моим соседом
на заседаниях секции SPЕ, поскольку он всегда садился поближе к
двери, чтобы не привлекать внимание, когда приходил позже или, наоборот,
вынужден был уйти пораньше.
Я также знал Оскара Хельмера, Леопольда Фигля, Германа Виталма и
Альфонса Горбаха. Все эти встречи, с такими разными людьми, были
очень важны для меня, так многому можно было у них научиться.
Успех на выборах в 1970 году стал, конечно, впечатляющим моментом
моих политических воспоминаний. Тот успех, когда SPЕ впервые стала
не только самой сильной по числу голосов, но и по мандатному представительству,
что позволило Крайскому сформировать свое правительство. Работа
над правительственной декларацией с Карлом Блехой, Ханнесом Андрошем,
Петером Янковичем, Леопольдом Грацем, – это было так захватывающе!
Следующий важный пункт моей жизни – это приведение к присяге в качестве
министра науки. До этого, конечно, мое избрание председателем партийной
фракции. Затем следует назвать интенсивную совместную работу с Вилли
Брандтом по разработке Основной программы Социалистического Интернационала
в 1987/88 годах.
Разумеется, очень важными событиями моей жизни я считаю различные
международные контакты. Исключительным по своему значению событием
стала моя встреча с Нельсоном Манделой в Йоханнесбурге в 1991 году.
Также еще свежи в памяти беседы с Горбачевым и Рейганом.
– За последние 4 года в Австрии произошли заметные изменения политического
климата. Говорят о Тконфликтной демократииТ вместо Тдемократии консенсусаТ.
Означает ли это некое отклонение от Тавстрийского путиТ?
– ТАвстрийский путьТ – это было нечто положительное, признанное
в мире, разумное и успешное. Применяя такие характеристики, я однако
должен заметить, что, конечно же, и при Тдемократии консенсусаТ
существовали конфликты. Такая демократия вовсе не означает отсутствия
конфликтов, просто они были относительно редкими, менее турбулентными,
чем в других странах. Когда сейчас многие с полным правом говорят,
что мы перешли к Тконфликтной демократииУ, это опять же не означает,
что теперь имеют место лишь одни конфликты и нет никакого консенсуса.
И сегодня есть темы, по которым достигнуто согласие. За фразой,
что Австрия развивается в сторону демократии конфликта, скрывается
не то, что от абсолютного и всеобщего согласия мы переметнулись
к абсолютному и полному конфликту, а то, что наблюдается тенденция
более частого возникновения разногласий, спроса на них и нежелания
более серьезно относиться к консенсусу, как это делали социал-демократические
бундесканцлеры. Это вызывает огромное сожаление, ибо неоспорим тот
факт, что мы в Австрии многие проблемы могли решать именно в согласии,
что мы могли найти время для решения щекотливых вопросов и что делать
нечто особенно умное, особенно демократичное, особенно осмысленное
– это Австрия умела хорошо.
Я полагаю, что следующее правительство – когда Австрия уже созреет
для нового этапа в политике – постарается вернуть консенсусу его
заслуженную значимость. Я тоже это буду делать, став бундеспрезидентом.
Наша редакция задала господину Фишеру несколько специфических вопросов.
– Какими вы видите отношения между Австрией, ЕС и Россией?
– Отношения между Австрией и Россией, к счастью, хороши и беспроблемны.
Австрия весьма заинтересована – на основе этих хороших отношений
– в развитии экономических контактов и в их дальнейшей активизации.
Что касается Евросоюза, то он не раз давал понять, что придает огромное
значение партнерским отношениям с Россией. Урегулирование вопроса
с анклавом Калининградом является доказательством готовности ЕС
к кооперации также и в решении отдельных вопросов, важных для России.
– Допускаете ли вы, что Россия со временем станет полноправным членом
ЕС?
– Если я правильно понимаю, на данный момент сама Россия не имеет
амбиций на вступление в ЕС. В ближайшие годы Евросоюзу предстоит
справиться с расширением до 25 стран и принять необходимую для этого
новую конституцию.
– Считаете ли вы возможным упрощение визовых формальностей между
нашими странами?
– Бюрократические упрощения приветствуются всегда. Однако они должны
быть обоюдно желанными и без ущерба для безопасности обеих стран.
|
