| –
Светлана Владимировна, какое отношение имеет к вам кинорежиссер
Немоляев?
– Это мой отец. Вся его жизнь была отдана кинематографу – он работал
на Мосфильме, на студии им. Горького. А мама была звукооператором
Мосфильма. Поэтому я очень рано начала сниматься в эпизодах, бегать
в массовке. Моя первая роль со словами была в фильме "Близнецы"
– я играю там одну из девочек, которые взяли близнецов, чтобы поиграть
ими как куклами.
– Значит, проблема выбора профессии для вас не стояла?
– Нет, сколько я себя помню, я не хотела быть ни милиционером, ни
космонавтом, а только артисткой. Потом училась в училище им. Щепкина
при Малом театре – в "Щепке".
– В "Щепке"?
– Да, мы их так называли – "Щепка" и "Щука"
(Щукинское училище).
– Там вы и познакомились с Александром Лазаревым?
– Нет, он учился при МХАТе. А встретились мы так: на один день,
на один час был назначен показ молодых артистов наших училищ для
набора в труппу театра Маяковского. Саша и не собирался в эту труппу,
он хотел вернуться в Ленинград – он из Ленинграда, там были его
мама и папа. И на этом показе он просто подыгрывал своей сокурснице.
Но режиссер, Охлопков, заинтересовался им, а не этой девочкой. Саша
ему читал Пушкина, показал этюд. И Охлопков предложил ему остаться.
Он решил не испытывать судьбу и согласился. И у меня было то же
самое – ситуация в ситуацию – мальчик с параллельного курса попросил
подыграть, а Охлопков заметил меня. И вот мы с Сашей в один день
весной 1959 подписывали договор в театре Маяковского. А в марте
1960 поженились. 27 марта было 40 лет, как мы женаты. И все время
в одном театре.
– Удивительно счастливая судьба! Столько лет друг с другом - и в
жизни, и на сцене! Вам часто приходится играть вместе?
– Да, мы играли вместе очень много. Но в молодости судьба нас на
сцене редко сводила – у него были свои партнерши, у меня – свои
партнеры. Вот лет с 40 началось – и в театре, и на телевидении,
и в кино. Особенно в театре. Как-то так сложилось, что мы часто
играем мужа и жену – в "Плодах просвещения" Толстого –
действительных, в "Круге" Моэма – разведенных. И все время
Костолевский – наш сын. Он сейчас наш "мощный" партнер.
– А ваш настоящий сын?
– Настоящий сын тоже актер, Александр Лазарев-младший. Он подает
большие надежды, играет в Ленкоме у Марка Захарова, снимается в
кино. Но я не люблю его картин, где он играет убийц и маньяков,
– это дань времени. А у Захарова в театре он играет, например, графа
Альмавиву в "Женитьбе Фигаро" и Генриха VIII в "Королевских
играх".
У него есть дочь – наша внучка Полина. Ей 10 лет. Тоже, наверное,
будет артисткой. Она играла со мной в театре Маяковского в спектакле
"Кошка на раскаленной крыше" мою дочку, а в спектакле
"Виктория ?!" – дочку Джигарханяна и Гундаревой – леди
Гамильтон и лорда Нельсона.
– Значит, у вас настоящая актерская семья. Как отражается на ней
специфика вашей профессии?
– Актерские семьи, действительно, очень специфичны. Жизнь такая
– много разъездов, встреч. Образ жизни перепутанный, основная работа
– вечером. К тому же мы все очень эмоциональны, мы как итальянское
семейство – все кричат, руками размахивают. И это не потому, что
мы плохо друг к другу относимся – это специфика актерской семьи.
– А какой у вас дом?
– Дома я люблю чтобы все было убрано. Я страдаю от беспорядка –
у нас старинная квартира, а такой интерьер требует, чтобы все было
в порядке и все лежало на своих местах.
– Вы с Александром Лазаревым оба известные актеры и красивые люди
– не возникает ли у вас ревности к сценическим партнерам друг друга?
– Этот вопрос нам часто задают. В молодости был такой фильм, который
я очень не любила. Саша стал после него очень знаменитым актером,
за ним носились толпы поклонниц. Конечно, мне не нравилось, когда
он там постоянно с Дорониной целовался. Но настоящего повода для
ревности он мне никогда не давал. Он очень нравственный и очень
целомудренный человек. И сын у нас такой же. Он очень высокий и
красивый – Королевич его называют.
– Можно ли сказать, что очень известной вас сделали фильмы Эльдара
Рязанова?
– У Рязанова я снялась всего в четырех фильмах – а впечатление такое,
как будто я у него все время проснималась. Я знала его давно – в
силу киношной среды. Он пригласил меня на пробы к фильму "Гусарская
баллада", на роль, которую потом сыграла Лариса Голубкина.
Но не утвердил, сказал, что я слишком непохожа на мальчика. А потом
он увидел меня в пьесе "Родственники". Это был очень популярный
спектакль, мы его много играли, ездили по стране. Я там играла такую
Ирину, дочку директора рыбного магазина, некрасивую старую деву,
которая потом влюбляется и преображается. После этой роли Рязанов
сказал, что обязательно будет меня снимать. Я в этой пьесе выходила
на сцену и – могу похвастаться – одной походкой вызывала аплодисменты.
– Ваш первый фильм у Рязанова?
– "Служебный роман".
– Вы играете в этом фильме очень специфическую роль – я бы не хотела,
чтобы моему мужу встретилась такая Оля, какая встретилась герою
Олега Басилашвили.
– Ну, конечно, его понять можно – у него жена, семья – что она к
нему пристала! Но дело тут не в этом. Она – обыкновенная женщина,
у которой когда-то была любовь. Потом у них что-то не сложилось,
она вышла замуж за другого, родила ребенка. И вдруг появляется он
– такой красивый, импозантный, в галстуке. У нее нет никаких поползновений
начать с ним роман. Я уверена, ей и в голову ничего такого не приходит.
У нее просто всколыхнулось прошлое чувство! Вот она и стала писать
– чтобы излить это чувство. Поэтому-то так ужасен его поступок –
передать ее письма, такие письма, причем такой женщине!
– "Вернитесь в семью, в коллектив, в работу! Так надо!"
Олина боль по этому поводу так остро передается в стихотворении,
которое вы читаете за кадром...
– А сколько мне приходило писем с просьбой прислать это стихотворение!
Некоторые писали мне: "Откуда Вы меня знаете? Вы сыграли меня".
Ко мне обращались зрительницы с похожей судьбой. Они везде искали
это стихотворение, и нигде не могли его найти. А оно просто не было
опубликовано – Белла Ахмадуллина написала его "в стол",
и Рязанов, который с ней дружил, просто взял его у нее. Он позвонил
мне и сказал: "Это стихотворение так подходит к твоей роли,
ты должна его прочитать за кадром!" Я читала его на следующее
утро после того, как вечером играла в пьесе <<Трамвай "Желание">>.
После этого спектакля я всегда теряла голос – играя его, я плакала,
кричала... А наутро разговаривала с хрипотцой. И когда я читала
стихотворение, звукооператор Юра Рабинович сказал Рязанову: "Я
не могу так записывать – она хрипит". А Рязанов закричал: "Ты
что, не понимаешь, это же именно тот голос, та интонация, которая
мне нужна!"
– А в "Гараже" у вас роль совсем другого типа. Когда я
смотрю этот фильм, я часто думаю о том, как весело должно было быть
на его съемках и как много, наверное, смеялись те, кто его делал.
– Да, мы на съемках просто Ттеряли серьезУ. Собрались очень остроумные
люди. Все с удовольствием играли, все импровизировали – конечно,
было очень смешно. Так смешно, что Рязанов нас ругал: "Я не
могу работать! Видно в кадре, что у вас глаза плывут от смеха!"
Когда Невинный объяснял, что его обезьяны будут собирать в тайге
урожай, мы с Ахеджаковой просто валялись от смеха на ящиках.
– Но в вашей роли был и грустный момент – когда жена Гуськова забыла,
где она находится...
– Первый вариант был такой – жена Гуськова должна была вспрыгнуть
на стол и так – ж-ж-ж – лететь самолетиком. Но я это актерски все
никак не ощущала. Вдруг приходит Рязанов и приносит два листочка
текста – новый вариант этой сцены. Я стала читать – и начала плакать.
Это было перед съемками, когда мы с Лией Ахеджаковой сидели под
фенами. Она увидела, что я плачу, испугалась и побежала к Рязанову
– он тоже испугался, прибежал через весь Мосфильм спрашивать, что
со мной. Я говорю: "Мне ее жалко". И Рязанов закричал:
"Снимать, все в кадр, актриса готова!" Мы долго снимали
– сцена большая, и я весь день плакала.
– А чем вы занимаетесь в свободное от вашей интересной работы время?
Чем вы увлекаетесь?
– Я люблю путешествовать, ездить по старым русским городам.
– А за границей вы часто бываете?
– Да, я где только не была! В Австралии, в Индии, в Малайзии, в
Сингапуре, на Филиппинах, в Израиле, в Чехословакии, в Африке, скоро
поедем в Америку...
– Вы ездили с фильмами?
– Да, со "Служебным романом", например.
– И как принимали этот фильм, скажем, в Африке?
– В Африке он шел на французском языке, и я говорила там по-французски,
а принимали его абсолютно так же, как и у нас.
– А в Австрии вы уже были?
– Нет, я здесь, как ни странно, в первый раз.
– Какое впечатление произвела на вас Вена?
– Вена нравится мне своей архитектурой, красотой, опрятностью. И
время года такое дивное – начало лета!
Интервью взяла
Анна Рудолф
7/2000
|
