| С
Александром Васильевичем Головиным мы встретились еще до его приезда
в Австрию, куда его назначили на должность Чрезвычайного и Полномочного
Посла Российской Федерации. Тогда он заканчивал свою работу в качестве
директора 4-го Европейского департамента Министерства иностранных
дел, и разговаривали мы в его кабинете.
– Чем занимается вверенный вам департамент?
– В его компетенции отношения РФ со странами Центральной и Восточной
Европы – Германией, Австрией, Венгрией, Польшей, Чехией, Словакией,
Швейцарией и Лихтенштейном.
Регион условно можно разделить на три группы по типу государств.
Это государства, так скажем, старой демократии: Германия, Австрия,
Швейцария, Лихтенштейн. При этом Австрия, Швейцария и Лихтенштейн
– нейтральные государства, и это уже второй слой. А третий слой
образуют Польша, Чехия, Словакия, Венгрия – бывшие социалистические
страны, союзники бывшего СССР. Сейчас три из них являются членами
НАТО, Словакия стремится туда вступить. И все они поставили перед
собой цель вступления в Европейский Союз. Так что мы имеем три группы
стран соответственно занимаемому ими месту в Европе, их принадлежности
к союзам и их отношению к России. Австрия находится таким образом
в сфере интересов нашего департамента. Хотя, конечно, одно дело
заниматься Австрией и отношениями с ней, сидя в Москве и возглавляя
департамент, а другое – на месте посла РФ в Австрии, находясь в
Вене. Так что это назначение для меня – абсолютно не само собой
разумеющееся дело, если хотите, своего рода вызов. Поэтому я с большим
интересом и с большой внутренней личной заинтересованностью еду
в Австрию, где никогда раньше не работал.
– А бывали когда-нибудь?
– Бывал, конечно. Многократно. В последний раз приезжал туда в апреле
по вопросам российской государственной недвижимости в Австрии.
– А что, есть проблемы?
– Проблема состоит в том, что после распада СССР бывшая советская
недвижимость в ряде зарубежных стран не была переоформлена на Россию.
В том числе в Австрии. В качестве причины нам называлось кадастровое
право соответствующих стран, которое не дает возможности перезаписать
советскую недвижимость на Россию, потому что необходимо согласие
всех других стран-правопреемниц бывшего Советского Союза. Такого
четко выраженного согласия нет со стороны Украины и Грузии. Хотя
имеется соглашение между Россией и этими странами о Тнулевом вариантеУ,
то есть о том, что Россия берет на себя долги бывшего СССР, а Украина
и Грузия, соответственно, отказываются от своей доли в его зарубежных
активах. Эти соглашения подписаны еще в 1993–1994 годах и Украиной
и Грузией, но до сих пор не ратифицированы. И это служит препятствием
для некоторых стран при перезаписи собственности на Россию.
– И как, договорились?
– Мы условились о том, какие шаги с обеих сторон необходимо предпринять
для того, чтобы создать предпосылки для решения этого вопроса, и
сейчас над этим активно работаем.
– Вы всю жизнь занимаетесь дипломатией?
– Всю сознательную жизнь. После школы я поступил в Московский государственный
институт международных отношений на факультет журналистики. Закончил
его в 1971 году, потом учился в аспирантуре Дипломатической академии.
В 1981 году закончил ее и защитил диссертацию. Так что я кандидат
юридических наук, но в научной сфере не работал – все время занимался
практической дипломатией. Работал в центральном аппарате МИДа, в
3-м Европейском отделе, который вел вопросы отношений с ФРГ, ГДР,
Западным Берлином и Австрией, в Управлении социалистических стран
Европы. А за рубежом работал в Бонне, тогда это была Федеративная
Республика Германия, потом в ГДР, потом еще раз в ФРГ, но уже в
едином германском государстве.
– То есть вы по-немецки хорошо говорите?
– Говорю по-немецки, конечно.
– А вы потомственный дипломат? У вас родители имеют какое-то отношение
к дипломатии?
– Нет, никакого. Сейчас они пенсионеры, а раньше мой отец был военнослужащим,
а мать работала в системе Министерства путей сообщения.
– Поскольку мы с вами примерно в одно время поступали в институт,
я знаю, что тогда невероятно сложно было попасть в МГИМО.
– Надо было экзамены хорошо сдать – вот и вся сложность.
– Очень хорошо надо было их сдать. Там конкурс слишком большой был,
а еще мне кажется, что детям дипломатов туда легче поступить.
– Я не знаю, как с этим обстоит дело сейчас, но тогда принципы набора
были наверняка несколько иными. Мало того, что самому надо было
к этому интерес проявить, – необходимо было получить рекомендацию
райкома комсомола, а там задавали вопросы, в том числе и ветераны
партии, о твоих политических и идейных взглядах. Рекомендацию я
получил, сдал экзамены и поступил в институт, а потом было пять
интересных лет учебы.
– Вы москвич?
– Москвич. Но поскольку отец был военным, нам приходилось жить в
самых разных местах: и на Украине, и в Азербайджане, и в ГДР, где
отец служил в Группе советских войск. Так что связь с немецким окружением
была у меня еще с детства. Наблюдения за иным укладом жизни всегда
привлекали меня и оставляли запоминающиеся впечатления. Например,
всякий раз направляясь в Вюнсдорф, мы проезжали Польшу. Мне тогда
казалось, во всяком случае был такой вид из окна вагона, что Советский
Союз – гораздо более развитое государство, чем Польша, не только
в макроэкономическом смысле (это само собой разумеется), а даже
по условиям жизни людей, по состоянию жилого фонда, по тому, как
люди были одеты и как они себя вели. Тем не менее, сейчас Польшу
намерены принимать в Европейское сообщество, считая, что не так
уж сильны различия между ней и другими европейскими государствами.
Видимо, здесь играют роль какие-то другие факторы.
– Может быть, причина в том, что страна у нас очень большая?
– Да, страна наша большая и настолько интересная и мощная, что вряд
ли для нее стоит вопрос о вступлении в какие-либо союзы и блоки.
Она всегда будет играть существенную самостоятельную роль, и из-за
ее геополитического положения у нас всегда будут интересы и на Востоке,
и на Западе, и на Юге, и на Севере. Вряд ли наша страна сможет себя
связать с какой-то группой государств настолько крепко, что это
препятствовало бы ее самостоятельности на других направлениях. Поэтому
Россия, я думаю, всегда будет самостоятельным центром силы в многополярном
мире. Пусть она, как наш Президент подчеркивает, очень близка с
Европой – и в культурно-историческом, и в этническом плане мы европейцы
– но, тем не менее, из-за протяженности наших границ и расположенности
на двух континентах, наши интересы на разных направлениях всегда
будут диктовать России именно многовекторную внешнюю политику. Скажем,
попытки российской внешней политики в начале 90-х годов полностью
переориентироваться на Западную Европу и на Соединенные Штаты Америки
показали, что это сделать невозможно, не жертвуя определенными национальными
устремлениями, что этого не приемлет российский народ, это противоречит
общественному мнению России, нашим коренным интересам.
– С Австрией у нас всегда были хорошие отношения. Изменились ли
они в связи с политическими переменами в этой стране?
– С Австрией у нас и сейчас хорошие отношения, несмотря на смену
руководства. Россия всегда была заинтересована в развитии нормальных
добрососедских отношений с этой страной. Наша роль в становлении
миролюбивой демократической Австрии после войны, безусловно, велика,
и это никем не оспаривается. В течение многих лет, уже после заключения
государственного договора, наши отношения были корректными, взаимовыгодными,
добрыми, и это было как бы вне зависимости от того, какие конкретные
партии составляли правительство Австрии, и вне зависимости от того,
как в Советском Союзе или в России менялись лидеры и даже менялись
общественные отношения. После того, как мы сбросили с себя оковы
коммунистической идеологии, мы стали строить отношения со странами
Западной Европы на основе общих демократических ценностей. Исчезли
многие наносные факторы, которые определялись противоборством разных
систем, и наши отношения стали более прозрачными, более откровенными
и дружественными. Хотя ясно и другое, что Австрия сегодня является
составной частью Европейского Союза, и она играет по правилам Европейского
Союза. Россия же этими правилами не связана, но тем не менее, Европейский
Союз и Россия связаны тесными экономическими и политическими отношениями,
в частности, Соглашением о партнерстве и сотрудничестве.
– Это с Европейским Союзом, а с Австрией?
– С Австрией у нас имеется целый ряд двусторонних соглашений и договоров,
которые и составляют каркас наших отношений. Ну а что касается внутренних
перемен в Австрии, то мы рассматриваем их с позиций того, что австрийцы
сами выбирают себе правительство, выбирают те политические силы,
которым они доверяют. Если одна партия сменяет у руля другую, то
эта другая должна задуматься над тем, почему ей стали меньше доверять.
Ну а с другой стороны, Российская Федерация никогда не скрывала
своей заинтересованности в том, чтобы те основы внутренней и внешней
политики Австрии, которые дали ей возможность обрести столь высокий
авторитет в мире, и не в последнюю очередь политика нейтралитета,
не подвергались ревизии.
– В прошлом году Ельцин подписал закон о поддержке соотечественников
за рубежом. Что вы можете сказать об этом?
– Закон есть закон, и он будет выполняться. Я в этой связи хотел
бы сказать о двух вещах: первое – мы должны рассматривать граждан
другого государства (и наших соотечественников, имеющих иностранное
гражданство) именно как граждан другого государства со всеми вытекающими
отсюда последствиями. Однако, безусловно, внимание к российской
диаспоре, к ее трудностям, к ее бедам должно сохраняться, и Россия,
как и каждое цивилизованное государство, не должна забывать о своих
соотечественниках, должна помогать им сохранять связь с родиной
– и культурную, и историческую, и этническую, и языковую. Поэтому
одна из забот Российского государства, один из элементов его политики
за рубежом – связь с российской диаспорой. Это делается и будет
делаться через официальные представительства российского государства,
через культурные центры и так далее. Никаких отходов от той линии,
которая раньше проводилась, не будет.
– Как вам нравится Австрия?
– Внешне она очень ухожена, аккуратна, упорядочена, регламентирована.
– Более чем Германия?
– Я бы сказал, что Австрия выглядит более ухоженной, чем некоторые
районы Германии. У Австрии богатый культурный пласт, культурные
традиции: она столица музыки, здесь множество прекрасных музеев...
Говорят, Париж – город высокой моды, так о Вене можно сказать, что
это город высокой культуры.
– Пригодилось ли вам в вашей дипломатической практике то, что вы
окончили журналистский факультет?
– Конечно, пригодилось. Сначала я работал в отделе печати и занимался
иностранными журналистами. А писать приходилось много всегда: информационно-аналитические
материалы, памятки для бесед, готовить разного рода документы, заниматься
дипломатической перепиской.
– Что бы вы могли сказать о "Новом Венском журнале"?
– Симпатичный журнал. Он много уделяет внимания истории России и
Австрии, ключевым моментам их взаимоотношений. В нем присутствует
информация, важная для наших соотечественников в этой стране. Желаю
вашему журналу и впредь соответствовать потребностям читателей.
Беседовала Ирина Мучкина
8/2000
|
