A+ A A-

Эти странные австрийцы

ЧИНОВНИЧЕСТВО
Австрийцы привыкли к тому, что их постоянно, в каждой мелочи, ограничивают, и потому одно из основных занятий всякого уважающего себя гражданина – это поиск лазеек, помогающих ускользнуть от того, что кажется ему неприятным. Чтобы обойти бюрократические препоны, прибегают к Hinterturln (протекции), а правильно пользоваться ею – тоже своего рода искусство. Однако даже те, кто отвечают за исполнение инструкций, могут порой пренебречь ими, – все зависит от таких переменчивых факторов, как состояние пищеварения полицейского или наличия/отсутствия Fohn (южного ветра).
Уравновешенная раздвоенность чиновничьей души прекрасно продемонстрирована австрийским культурологом Йоргом Маутом в его описании типичного министерского здания с множеством длинных коридоров. В конце одного из них на вечно запертой двери висит объявление: «Вход строго воспрещен». «Поскольку дверь по самой своей природе должна вроде бы выражать идею возможности прохода, даже утверждать ее, – пишет Маут, – то появление подобного объявления по меньшей мере странно. Но еще удивительней скрытый смысл этого всеобъемлющего запрета, а именно: «Не входи, а то будет худо».
Австрийская бюрократия – это произведение искусства, и в бюрократическом механизме присутствует своя неумолимая логика, приводящая подчас к решениям в духе сюрреализма. Потому вряд ли стоит удивляться тому, что уже с давних пор крупные австрийские чиновники были эстетами и писателями, как, скажем, Штифтер и Грильпарцер. Они соединяли в себе безоговорочное подчинение долгу в общественной сфере и сдержанную оппозиционность в области искусства. Во времена Габсбургов, когда армия и чиновничество были тем, что соединяло разные народы и культурные традиции, многие из таких «творческих» чиновников бывали награждены за безупречную службу.
Несмотря на это бюрократия вызывает у австрийцев одновременно чувство любви и ненависти. Одной половиной своей души они ненавидят чиновников за то, что те суют свой нос в совершенно не касающиеся их дела, а другой – желают долгих лет жизни безмятежному королевству Verwaltung (управленцев-госслужащих).
В XIX веке удалившиеся на покой чиновники отправлялись в солнечный Грац, не очень-то уважительно прозванный Пенсионополисом. В наши дни вышедшего на пенсию чиновника можно узнать по не сходящему с лица загару, приобретенному во время заграничных вояжей (которых бывает по нескольку в год).
Иногда встречаются такие идеальные Beamten (чиновники), которые отличаются прилежанием, обаянием, вежливостью и умеют посмеяться над собой – на австрийский манер. С другой стороны, сварливый чиновник может оказаться страшным испытанием для вашего рассудка и человеколюбия. И вряд ли вы утешитесь, узнав, что его или ее упрямство – обыкновенный тактический маневр в какой-то непонятной вечной грызне между ведомствами. Так, например, один венгр через полгода после назначения на пост директора Австрийского музея современного искусства пришел в ужас, получив из иммиграционного бюро предписание о немедленном выезде из страны. Хоть его назначение на должность, произведенное Министерством образования, науки и культуры, было вполне законным, противящимся этому чиновникам Министерства финансов удавалось так долго не выпускать заключенный с ним контракт из стен своего ведомства, что венгр в соответствии с законом попал в категорию нелегальных рабочих.
Дошлые местные граждане подают на произвол чиновников в суды и получают компенсацию с помощью Volksanwalt (Народного адвоката), организации, деятельность которой показывает: в Австрии по сравнению с другими странами гораздо серьезнее относятся к злоупотреблениям со стороны исполнительной власти.
За это, разумеется, чиновник ответственности не несет, однако положение таково, что в его руках находится огромная власть. В одной из строчек государственного гимна встречается выражение «vielgepruftes Osterreich» (многострадальная Австрия). «Prufen», кроме того, имеет значение «проверять», и сатирики переделали две последних стихотворных строки: «многоизучаемая Австрия» (имея в виду Министерство по налогам и сборам) и «многопроверяемая Австрия» (имея в виду Государственную аудиторскую палату).
СИСТЕМЫ
Крушение империи в 1918 году, последовавшие затем оккупация и Вторая мировая война привели к тому, что к 1945 году Австрия оказалась у разбитого корыта. Благодаря плану Маршалла и принятию (по Государственному договору 1955 года) статуса нейтральной державы у нее появились некоторые средства на реконструкцию и модернизацию. В австрийцах родилась вера в свои силы, к тому же другие страны подкинули им денег, и в результате Австрия стала такой, какой мы знаем ее сегодня.
То, как австрийцы добились подобного результата, свидетельствует об их способности сочетать старое и новое, а также о склонности привносить в мир техники элементы прекрасного. Обыкновенные компьютеры столь органично вписались в пространство отреставрированных дворцов, словно зодчие предвидели появление этих счетно-вычислительных машин в дворцовых стенах. Пассажиры, выходя из метро, проходят по расписанному художниками венской школы павильону. Здесь на редкость удачно соединились традиции и современность. Чистая и бесшумная венская подземка, делясь своими секретами с римскими развалинами и средневековыми катакомбами, протянулась под старинными кварталами; трамваи (отправленные не столь бережливыми народами на свалку истории) пробираются по улицам Вены и Граца со средней скоростью 15 км/ч, но по сравнению с ежедневной транспортной неразберихой в Лондоне, Париже и Риме это явный прогресс.
Инфраструктура в стране развивается благодаря постоянным финансовым вливаниям в общественные службы. Мешает развитию только то, что почти все институты, музеи, автодороги и т.д. хронически пребывают в состоянии Umbau (капитального ремонта). Кажется, не бывает случаев, чтобы, беседуя с чиновниками, банковскими служащими и носильщиками, не приходилось перекрикивать грохот отбойного молотка.
ОБРАЗОВАНИЕ
Австрийцы с почтением относятся к Bildung (это слово подразумевает владение как культурой, так и просто суммой знаний). Некоторые из самых выдающихся умов XX века воспитывались в тепличных условиях венских гимназий (средних школ для избранных).
Австрийцы идут в начальную школу в 6 лет. По достижении десятилетнего возраста учащихся отправляют либо в основную школу, ориентированную на профессиональное обучение, либо в общеобразовательную, по окончании которой ученик получает аттестат зрелости (Matura).
Те, у кого есть аттестат, имеют право поступать в университет при условии, конечно, что они внесут плату за обучение, введенную с целью снизить количество студентов в аудиториях и процент отсева на первом курсе, ликвидировать такое явление, как «вечный студент», и переизбыток высококвалифицированных специалистов на рынке труда – факторы, которые серьезно подрывают хорошую (и вполне заслуженную) репутацию Австрии в сфере высшего образования.
Средняя продолжительность обучения в высших учебных заведениях Австрии – семь лет, в среднем по Европе – четыре с половиной года. На медицинском факультете «жернова вращаются» так медленно, что у студентов на то, чтобы достичь финишной черты, уходит десять лет.
ЕДА И КОФЕЙНИ
Хотя сейчас все кругом меняется, для австрийцев очень долгое время главным было не качество пищи, а ее количество. Услышав названия некоторых национальных блюд, вы наверняка представите себе настоящие холестериновые бомбы на тарелках... и окажетесь недалеки от истины. Так, например, Bauernschmaus переводится как «крестьянское угощение» и состоит из огромной кучи (лишь чуть ниже самой высокой в Австрии горы) мяса и сосисок, поданных с клецками и кислой капустой. Мужественные едоки, которым по вкусу подобные блюда, могут также попытаться разделаться с Beuschel (рублеными потрохами в соусе).
Одно из популярных здесь блюд – вареная говядина (педанты готовят ее не менее четырех часов), и все же она нравится не всем, в отличие от другого фирменного блюда – Wiener Schnitzel. Всякий порядочный Wiener Schnitzel «должен быть размером как рундук для унитаза»; и как на один унитаз не усесться вдвоем, так одним шницелем вдвоем не насытиться. Вену стоит посетить хотя бы ради настоящего шницеля, окунутого в яйцо и обвалянного в панировочных сухарях, поджаренного до появления золотистой корочки на сливочном масле и сбрызнутого лимонным соком.
ПИРОЖНЫЕ, БУЛОЧКИ
В Вене, как и в Зальцбурге (да, впрочем, и в любом другом австрийском городе), с давних пор полно Konditorei (кондитерских), где исполняются все ваши самые заветные мечты.
Здесь от выбора разбегаются глаза: вот стимулирующие слюноотделение пирожные, которые носят фамилии изготовивших их кулинаров либо вкушавших их аристократов (Саше, Эстерхази, Малаков, Добо); вот бисквиты с ежевикой, черникой, малиной или клубникой; что уж говорить о «шоколадных пальчиках». Завсегдатаи Konditorei – преимущественно женщины. Здесь они, признав свое поражение в борьбе с избыточным весом, медленно, как уходящие под воду корабли, превращаются, предаваясь невинным удовольствиям, из женщин средних лет в дам постбальзаковского возраста.
Булочные предлагают вам широкий ассортимент пшеничного и ржаного хлеба, чаще всего с тмином. Тминный хлеб, кстати, ценится как прекрасное ветрогонное средство. Также в булочных вас ждут бриоши, рогалики, рулеты с начинкой и разного рода мучные изделия. Для желающих полакомиться купленным товаром тут же, прихлебывая кофе, у задней стены имеется специальная стойка. Она часто служит пунктом сбора вездесущих венских Plaudertaschen (сплетников и пустомель), обсуждающих разные скандальные истории за Plundertaschen – воздушными булочками со сливовым джемом.
Палатки, торгующие сосисками, расположены в стратегической близости от остановок общественного транспорта, и каких только горячих сосисок там не увидишь, например, стреляющие жиром Debreziner и Вurenwurst, а также Kasekrainer, сосиску, называемую eitrige (что значит «гнойная»), поскольку, стоит впиться в нее зубами, как из нее начинает сочиться сырная начинка. Огурцы, горчица и булочка, неизменно сопровождающие сосиску, призваны сделать ее здоровым и полезным блюдом (хоть им это слабо удается).
КОФЕЙНИ
В австрийской городской культуре кофейни со всевозможными их вариациями всегда занимали особое место. Они были, как говорится, «местом для тех, кто хотел побыть в одиночестве, но для этого нуждался в обществе». В одних полно Beamten (чиновников), которые оплачивают счета с таким видом, будто пополняют свой банковский счет; другие запружены интеллектуалами, читающими бесплатно разложенные на столах газеты. Кофейни помогают заполнить те временные пустоты, когда нечего делать. Чем вы старше, тем эти пустоты, естественно, солиднее.
ПОСЕЩЕНИЕ МАГАЗИНОВ
В Австрии при посещении магазинов все должны соблюдать неписаные, но тем не менее действующие правила, за нарушение которых посетитель может поплатиться. В универсаме образцовый покупатель, беря стоящую у входа сетчатую корзинку либо тележку, декларирует тем самым свое намерение что-то приобрести. Долг каждого австрийца – следовать этому правилу, дабы его не обвинили в том, что он, расхаживая между полок, рассовывал себе по карманам разный товар. При подходе к кассам посетителя встречают огромные плакаты, гласящие, что «во избежание недоразумений» следует приготовить для досмотра личные хозяйственные сумки.
Однако австрийской душе роднее не крупные магазины, а мелкие розничные торговцы – хозяева ларьков, продавцы лотерейных билетов, владельцы табачных лавок, где наравне с проездными на общественный транспорт продают газеты и табак, а также Greissler (бакалейщики). Это типично венское явление. Утверждают, что бакалейные магазинчики не выдерживают конкуренции с универсамами и находятся на грани исчезновения (вот уже лет тридцать, по меньшей мере). Greissler, как уверяют, «торгуют всем – от огурцов до доморощенной философии». Под последним подразумевается, что часто вокруг торговцев толпятся говорливые как сороки пенсионеры.
У лавок, где продают табак и лотерейные билеты, тоже есть свои постоянные покупатели, которые любят, задержавшись, чтоб выкурить сигарету, вгонять своих невольных слушателей в краску провинциальным юмором и делиться житейским опытом. Когда на страницах газет разражается какой-нибудь публичный скандал, в лавке бывает не протолкнуться: столь многие жаждут высказать свое мнение.
В почтовых отделениях и пригородных филиалах банков перерыв на обед по-прежнему длится один или два часа. Хотя большинство работающих только в эти часы и могли бы воспользоваться их услугами, австрийцы в данном вопросе проявляют понимание: обед, в конце концов, дело серьезное, и недопустимо, чтобы зарабатывание денег стало важнее правильной работы пищеварительной системы.

Отрывки из книги Луи Джеймса
Перевод с английского
Юрия Евтушенкова

Читать статьи из Нового Венского

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Prev Next

Мы в Facebook

Free counters!

Мы Вконтакте