A+ A A-

Безответная любовь Наполеона к австрийской эрцгерцогине

Наполеона, находящегося в апогее славы, мучило одно желание – основать свою собственную династию; он уже не довольствовался тем, что усыновил принца Евгения, а хотел иметь прямого наследника, вступив в родственные связи с каким-либо из древних влиятельных домов Европы.

«Сейчас же после подписания Шёнбруннского мира Наполеон выехал из Вены и спустя несколько дней снова, как после Египта, как после Маренго, как после Аустерлица, как после Тильзита, въехал с триумфом в свою столицу.
Необъятная империя еще больше раздалась вширь; верные вассалы были щедро вознаграждены; дерзость непокорных жестоко наказана; папа лишен владений; тирольские повстанцы рассеяны; партизаны майора Шилля расстреляны по приказу Наполеона прусским военным судом; из Англии приходят вести о разорении, о самоубийствах и банкротствах купцов и промышленников, о недовольстве в народе. Значит, континентальная блокада как будто оправдывает возложенные на нее надежды»...
Казалось, мировая империя – в зените блеска, мощи, богатства и славы.
Наполеон знал, что он только силой покорил Европу и только страхом держит ее. Но Англия не сдается; русский император явно лукавит, ничем не помог ему в только что окончившейся войне и только прикидывался, будто воюет с Австрией; испанцев истребляют, уничтожают массами, но они продолжают сопротивляться и борются с неукротимой яростью, и на них по-прежнему нисколько не влияют никакие Ваграмы, никакие новые победы императора, никакой обновленный и усилившийся престиж мирового победителя.
Предстоит еще много войн, в этом Наполеон не сомневался, как не сомневался никто во Франции, и что уже отлита пуля, которая его убьет, это тоже было весьма возможно. Наполеон великолепно различал, что он делает во Франции и для Франции, для «старых департаментов», в качестве французского государя, от того, что он делает в качестве императора Запада, короля Италии, протектора Рейнского союза и т.д. и т.д. Первое он считал прочным, имеющим долгую жизнь, второе держится, пока он жив. Нужна династия, нужен наследник, которого Жозефина уже не даст; следовательно, необходима другая жена.
Томы и томы написаны французскими историками о Жозефине, о ее жизни и приключениях, о ее разводе, о ее глубоком обмороке, когда Наполеон впервые сказал ей внезапно, что он должен развестись с ней и жениться на другой, о волнениях самого императора.
Если Наполеон любил когда-нибудь женщину страстно и неповторимо, то, конечно, это была Жозефина в первые годы после выхода ее замуж за него, бывшего моложе ее на шесть лет. Никогда и никого он так уже не любил, даже графиню Валевскую, не говоря уже о других женщинах, с которыми вступал в короткую или более длительную связь. Но это было давно, в 1796 – 1797 годах, когда он писал Жозефине из своего итальянского похода пламенные, дышащие страстью письма. Наполеон не расстался с ней, когда узнал, что у нее были в его отсутствие увлечения, и хотя утратил прежнее пламенное, страстное чувство, однако все-таки любил ее.
Спора нет, что источники и биографы правы, когда в один голос утверждают, что не с легким сердцем Наполеон решился на развод.
«У политики нет сердца, а есть только голова», – сказал он Жозефине в ноябре 1809 года, когда готовилось проведение формального развода. Он продолжал ее любить, они целые дни были вместе. Наступило 15 декабря 1809 года, когда в присутствии всех высших сановников империи и всей императорской семьи протокол развода был подписан. Они расстались, но в ближайшие дни Наполеон ежедневно писал ей самые любящие письма в Мальмезон, куда она удалилась в подаренный ей дворец.
Римскому папе предложено было подтвердить развод от имени католической церкви, которая в этих делах очень медлит и упирается. За Пия VII сделали это, однако, с предельной быстротой, чуть ли не с обратной почтой, другие: уж очень влиятельный был проситель.
Вскоре был собран торжественный синклит сановников, которые, обсудив вопрос, постановили просить его величество во имя блага империи взять себе другую жену. Большинство из них, несомненно, искренне сочувствовало намерению императора. С одной стороны, они были в своем материальном благополучии тесно связаны с империей и хотели продолжения империи Бонапартов, боясь реставрации королевства Бурбонов, и только в появлении на свет прямого наследника императорского престола видели упрочение «новой Франции». А с другой стороны, все они, даже изменник Талейран до своей опалы, всегда мечтали о тесном сближении Наполеона с какой-либо из двух больших держав: Австрией или Россией, сближении не только политическом, но и династическом. Это дало бы передышку от бесконечных войн и вечно возникающих опасностей. Одни (во главе с Фуше) хотели, чтобы Наполеон женился на русской великой княжне Анне Павловне, сестре Александра, другие предпочитали в качестве невесты дочь австрийского императора Франца, эрцгерцогиню Марию-Луизу. Сам Наполеон, как только развод был оформлен, сейчас же приступил к выбору невесты. Тут ход его мыслей оказался крайне быстр и вполне ясен: смотрины невест должны были быть короткими, по существу дела долгих поисков быть не могло. На свете, кроме великой Французской империи, есть три великих державы, о которых стоит еще говорить: Англия, Россия и Австрия. Но с Англией – война не на жизнь, а на смерть. Остаются Россия и Австрия. Россия, бесспорно, сильнее Австрии, которую он же, Наполеон, только что страшно разбил уже в четвертой (за 13 лет) войне против нее. Значит, нужно начинать с России, где были две великие княжны, сестры Александра. Какую именно брать, это было дело третьестепенное, ведь все равно Наполеон ни одной из них никогда не видел. Но Екатерину Павловну поспешили с предельной быстротой заблаговременно выдать замуж за Георга Ольденбургского. Неофициально французскому послу в Петербурге было поручено запросить царя относительно оставшейся Анны.
В декабре 1809-го и январе 1810 года большое волнение происходило при русском дворе. В Петербурге Александр I не переставал в самых льстивых выражениях уверять французского посла Коленкура, что лично он очень желал бы видеть свою сестру женой Наполеона, но что, по мнению императрицы-матери (Марии Федоровны), Анна слишком еще молода, ей всего 16 лет и т.д. А в Павловске Мария Федоровна изо всех сил противилась этому браку, и значительная часть двора ее поддерживала. Ненависть всего дворянства и особенно крупных землевладельцев-аристократов к Наполеону росла с каждым годом, по мере того как усиливались строгости континентальной блокады.
28 января 1810 года Наполеон собрал во дворце торжественное совещание высших сановников по вопросу о разводе и о новом браке. Часть сановников во главе с великим канцлером Камбасересом, королем неаполитанским Мюратом и министром полиции Фуше высказалась за великую княжну Анну Павловну, другие – за австрийскую эрцгерцогиню Марию-Луизу, дочь императора Франца I. Сам Наполеон, уже, по-видимому, раздраженный уклончивостью русского двора, явно дал понять, что он склоняется в пользу австрийской невесты. Совещание не вынесло определенного решения.
Спустя 9 дней из Петербурга пришли известия, что мать великой княжны хотела бы несколько отсрочить брак своей дочери с Наполеоном, так как Анна Павловна еще слишком молода. В тот же день австрийский посол в Париже, Меттерних, был запрошен, согласен ли австрийский император дать Наполеону в жены свою дочь Марию-Луизу. И тут же, без размышлений (обо всем уже было передумано, пока шло русское сватовство), Меттерних заявил, что Австрия согласна отдать юную эрцгерцогиню, хотя до той поры никаких официальных разговоров об этом не было (да и быть не могло). Сейчас же, вечером 6 февраля, в Тюильрийском дворце был собран новый совет сановников, который и высказался уже единогласно за австрийский брак.
На другой день, 7 февраля 1810 года, уже был изготовлен брачный договор. Над текстом много не пришлось работать: взяли из архива и просто переписали брачный договор, составленный при женитьбе предшественника Наполеона на французском престоле, короля Людовика XVI, на другой австрийской эрцгерцогине, Марии-Антуанетте, которая приходилась родной теткой нынешней невесте Наполеона, Марии-Луизе. Тотчас по составлении брачного договора он был отправлен на ратификацию австрийскому императору. Франц I моментально его ратифицировал, и сообщение об этом пришло в Париж 21 февраля, а уже 22 февраля маршал Бертье, начальник главного штаба, выехал в Вену с любопытной миссией: изображать собой жениха, т.е. самого Наполеона, во время торжественного обряда бракосочетания, который должен был произойти в Вене.
В Вене известие об этих внезапных решениях Наполеона было принято с радостью. После страшных поражений и потерь в 1809 году этот брак представлялся чем-то вроде спасения. Маленькие неприятности и неувязки, как раз происшедшие в эти дни венского ликования, были обойдены молчанием. Например, именно в разгаре торжеств, предшествовавших свадьбе, Наполеон приказал расстрелять вождя тирольских инсургентов, взятого наконец в плен. Андрей Хофер, перед тем как раздался залп (его расстреляли в г. Мантуе), успел крикнуть: «Да здравствует мой добрый император Франц!» Но добрый император Франц, за которого Хофер сложил голову, запретил упоминать имя темного тирольского крестьянина, который своей чрезмерной преданностью и неуместным патриотизмом мог навлечь неудовольствие Наполеона на всю Австрию.
11 марта 1810 года в Вене, в соборе, окруженном массой народа, при самом торжественном церемониале, в присутствии всей императорской австрийской фамилии, всего двора, всего дипломатического корпуса, сановников, генералитета состоялось бракосочетание 18-летней эрцгерцогини Марии-Луизы с императором Наполеоном. Невеста никогда в глаза не видала жениха, она его даже и в день свадьбы не видела, потому что он, как сказано, счел излишним самому обеспокоиться хотя бы для такого исключительного случая, как собственная свадьба, личной поездкой в Вену. Но с этим в Вене примирились. Маршал Бертье и эрцгерцог Карл вдвоем с достоинством проделали все те манипуляции, которые подобало проделать жениху. Читатель, несомненно, несколько удивится и спросит: как это возможно двум лицам изображать отсутствующего жениха? Удивлялись и современники, не искушенные в деталях царственных свадеб. Бертье был послан Наполеоном в Вену изображать собой императора Наполеона и формально просить руки Марии-Луизы, а эрцгерцог Карл, по просьбе и прямому приглашению Наполеона, должен был явиться в церковь, и здесь Бертье вручил ему Марию-Луизу, которую эрцгерцог Карл (тоже, как до той поры Бертье, изображая собой Наполеона) повел к алтарю и стоял с ней рядом во время богослужения, после чего новая французская императрица была отправлена с подобающими почестями и свитой во Францию. При проезде через вассальные страны (например, Баварию) ей всюду давали почувствовать, что она – супруга повелителя Европы. Наполеон встретил ее недалеко от Парижа, по дороге в Компьень. Тут только супруги в первый раз в жизни увидели друг друга.
В Европе это событие произвело огромное впечатление и дебатировалось на все лады. «Теперь – конец войнам, Европа обрела равновесие, откроется счастливая эра», – предвкушали купцы ганзейских городов, уверенные, что Англия, окончательно лишившись опоры в лице Австрии на континенте, должна будет мириться. «Он будет воевать через несколько лет с той из двух держав, где ему не дадут сразу невесты», – говорили дипломаты еще после первого совещания французских сановников.
При неустойчивом общемировом положении было ясно, что всякое укрепление союза Наполеона с Россией грозит самому существованию Австрийской монархии, и всякое сближение Наполеона с Австрией сильно развязывает ему руки по отношению к России. Некоторые австрийские аристократы, вроде старого князя Меттерниха (отца австрийского посла в Париже), плакали слезами счастья, когда узнали о готовящемся браке; сын, известный уже тогда Клементий Меттерних, не скрывал своей радости. «Австрия спасена», – повторяли в императорском дворце в Шёнбрунне. В Петербурге была смутная тревога. Мария Федоровна была в восторге, что «чудовищу Минотавру» брошена на съедение не ее дочь, а дочь австрийского императора. Но Александр I, Румянцев, Куракин и даже ярые враги французского союза были обеспокоены. Им казалось, то Австрия окончательно входит в фарватер наполеоновской политики и что на континенте Россия осталась одинокой лицом к лицу с ненавистным завоевателем Европы». – Так бракосочетание Наполеона описано в самой известной и популярной книге советского историка Евгения Тарле «Наполеон», которая увидела свет в 1936 году.
После компьеньского дворца Наполеон и Мария-Луиза вместе отправились в Сен-Клу, где 1 апреля совершился гражданский брак. На другой день они въехали в столицу. Церемония духовного брака происходила в тот же день в луврской капелле со всей придворной пышностью и с возможным великолепием католического венчания. Император и императрица приняли благословение на брак от кардинала Феша, в присутствии всей императорской фамилии, кардиналов, архиепископов, епископов, сановников и депутации от всех сословий государства. То было истинно народное торжество; весь Париж предался веселью, и даже соседние народы радовались, воображая, что брак Наполеона с австрийской эрцгерцогиней будет прямым залогом мира.
Свадебным подарком для Марии-Луизы стал комплект украшений: диадема, гребень, серьги, колье (инкрустировано 874 бриллиантами, 264 розовыми алмазами, 32 изумрудами и одним большим изумрудом в 13,75 карата). В настоящее время колье и серьги за 3,7 млн. долларов приобретены Лувром.
5 апреля французский сенат, сенат итальянский, государственный совет, законодательный корпус, министры, кардиналы, кассационный суд и проч. приносили поздравления императору и его супруге, которые принимали их на троне, окруженные блестящей свитой, составленной из дворов империи Французской и Итальянского королевства. Через два дня новобрачные поехали в Компьень, потом посетили Бельгию и северные провинции, от Дюнкирхена и Лилля до Гавра и Руана. 1 июня их величества возвратились в столицу. Восторг, возбужденный их свадьбой, еще не остыл. Город Париж дал блестящий праздник; Наполеон и Мария-Луиза присутствовали на обеде и на балу в ратуше.
Императорская гвардия хотела тоже праздновать бракосочетание знаменитого своего начальника. Праздник был дан на Марсовом поле, и гвардия угощала Наполеона и его молодую супругу от имени всей армии.
Среди всеобщего восторга и блестящих увеселений австрийский посол должен был выбрать день для выражения своей официальной радости и блеснуть дипломатическим праздником. Он выбрал 1 июля. Но торжество омрачилось печальным событием: бальная зала загорелась; супруга посла и многие другие особы погибли во время пожара. Наполеон сам вынес на руках свою супругу из горевших комнат. Тогда вспомнили, что такие же важные несчастья случились во время праздников, данных при бракосочетании Людовика XVI с Марией-Антуанеттой.
В Париже удивлялись пылкой любви Наполеона. «Если бы я пожелал описать чувства, которые питает император к нашей прелестной императрице, – писал кардинал Морни жене одного из генералов, – то это была бы напрасная попытка. Это истинная любовь, причем на сей раз любовь доброкачественная. Он влюблен, повторяю, как никогда не был влюблен в Жозефину, потому что, сказать по правде, он не знал ее молодой. Ей уже было за тридцать, когда они поженились. Между тем эта молода и свежа, как весна. Вы ее увидите и будете в восторге».
Мария-Луиза полностью подчинила его себе, Бонапарт все свободное время находился рядом. Он развлекал ее, обучал верховой езде, брал на охоту, сопровождал в театр. Мария-Луиза, без сомнений, была верна своему повелителю. «Если бы Франция знала все достоинства этой женщины, – сказал однажды Наполеон после бурно проведенной ночи, – то она упала бы перед ней на колени». Но все-таки он не мог забыть о похождениях Жозефины, поэтому запретил входить мужчинам в покои императрицы.
Мария-Луиза полностью оправдала надежды Наполеона – 20 марта 1811 года у них родился сын Наполеон-Франсуа-Жозеф-Шарль, получивший титул Римского короля. И Наполеон торжественно провозгласил Марию-Луизу регентшей Империи.
Новая супружеская жизнь по-настоящему увлекла Наполеона, даже на некоторое время ослабившего внимание к государственным делам. Он был без ума от сына-наследника. Его волновала молодая жена, как, может быть, никто из женщин со времени романа с Жозефиной. Гордость внушало то, что с ним породнились высокомерные потомки римских императоров.
В политическом плане брак Наполеона I с Марией-Луизой явился кульминацией бонапартистской эпопеи. С этого времени для империи началась полоса трудностей и поражений. Экономический кризис 1810 – 1811 годов, военная катастрофа 1812 года, наконец, отречение 5 апреля 1814 года среди всеобщей апатии и измены – таковы лишь главные вехи ее упадка и краха.
И вот империя рухнула. Наполеон оказался в изгнании. Императрица и Римский король стараниями австрийской дипломатии были разлучены с ним. Согласно договору 11 апреля им во владение предназначалось герцогство Пармское.
Когда он прибыл на остров Эльба, первой его мыслью было вызвать Марию-Луизу. Он не сомневался, что она приедет. Разве она не говорила, что хорошая жена должна следовать за мужем, как этого требует Евангелие? Но Мария-Луиза написала изгнаннику: «Дорогой друг! Два часа назад приехал отец, и я тотчас встретилась с ним. Он был необычайно нежен и добр, но к чему все это, если он причинил мне невыносимую боль, запретив следовать за тобой и видеть тебя. Напрасно я пыталась убедить его, что это мой долг. Но он не желает даже слушать об этом и говорит, что я проведу два месяца в Австрии, а потом поеду в Парму, и оттуда уже – к тебе. Это решение меня окончательно убьет. И теперь единственное мое желание, чтобы ты был счастлив без меня. Для меня же счастье без тебя невозможно...»
На острове Эльба Наполеон приготовил для своей супруги роскошные апартаменты. Но вместо жены к нему приехала Мария Валевская с сыном, четырехлетним Александром. Бывшие любовники вновь обрели друг друга.
Что делала в это время Мария-Луиза? Она наслаждалась жизнью в обществе генерала Адама-Адальберта Нейперга, заменившего ей мужа во всех отношениях. Мысль отправиться на остров Эльба посещала ее все реже. На требование Наполеона приехать к нему Мария-Луиза ответила твердым отказом, ссылаясь на свой долг матери и представительницы рода Габсбургов.
Наполеон предпринял отчаянную попытку вернуть себе власть. 1 марта 1815 года он ступил на землю Франции. Его возвращение было встречено парижанами с восторгом. Но мысль о Марии-Луизе преследовала Бонапарта. Едва прибыв в Париж, Наполеон написал своему тестю Францу I: «Я слишком хорошо знаю принципы вашего величества, слишком хорошо знаю, какое значение вы придаете своим семейным привязанностям, чтобы не питать счастливой уверенности, что вы поспешите ускорить минуту нового соединения жены с мужем и сына с отцом, каковы бы ни были соображения вашего министерства и вашей политики». Но письмо осталось без ответа. Напрасно он посылал в Вену своих людей, забрасывал жену письмами, напрасно ждал возвращения ее и сына. Мария-Луиза к нему никогда не приехала.
Звезда Наполеона быстро закатывалась. Союзники разгромили французов в сражении при Ватерлоо. Последовали повторное отречение в пользу сына, не нашедшее поддержки, хотя парижские законодательные органы с 22 июня по 7 июля 1815 признавали ребенка императором; сдача в плен англичанам и ссылка, теперь уже на далекий остров Святой Елены, куда его со свитой увез фрегат «Нортумберленд». Там Наполеон и умер 5 мая 1821 года.
По случаю кончины Наполеона I в Парме был объявлен трехмесячный траур. Зато сразу же по истечении этого срока, 8 августа 1821 года Мария-Луиза тайно обвенчалась с графом Адамом-Адальбертом Найпергом, от которого к тому времени родила двоих детей.
Было бы преувеличением считать, что, поглощенная радостями и заботами нового брака, мать забросила своего первенца, но старший сын нуждался в гораздо большем внимании, чем другие дети. К обычным психологическим трудностям ребенка, росшего без отца, добавились политические, ибо с самого нежного возраста сын Наполеона стал объектом интриг и спекуляций.
Венскому двору не нравилось его первое имя – Наполеон. Его стали звать вторым именем, но на немецкий лад – Франц. Венский конгресс лишил его наследственных прав на герцогство Пармское. Лишь в порядке компенсации Австрия предоставила ему титул герцога Рейхштадтского – по названию одного из поместий в Богемии. Кроме того, за ним неотступно следовали фанатично настроенные бонапартисты, для которых он оставался законным наследником императорской короны – Наполеоном II. Поэтому члены австрийского правительства не спускали с него глаз, и, чтобы Парма не стала бонапартистской меккой, его разлучили с матерью. Вся эта суета, конечно, была непонятна ребенку, которого к тому же воспитывали как австрийского принца. Но двусмысленность его положения при дворе – как члена дома Габсбургов и в то же время пленника – со временем стала очевидной. Франц окончательно прозрел, когда ему разрешили пользоваться богатой библиотекой императорского двора, в которой он обнаружил книги о своем отце.
Любознательный подросток, увлеченный военной историей, постепенно превратился в блестящего юношу, мечтавшего о военной карьере, что вызвало беспокойство иностранных правительств и даже всесильного канцлера Меттерниха. В 1828 году он получил в подарок от деда – австрийского императора – чин капитана егерского полка, а свое 20-летие встретил уже в чине подполковника.
Революция 1830 года взбудоражила австрийский двор и всю монархическую Европу. На Франца снова стали поглядывать как на вероятного претендента на французскую императорскую корону. Но ни опасениям, ни надеждам, которые мог внушать Франц, не суждено было исполниться. В середине 1831 года у него открылся туберкулез легких, и спустя год, 22 июля 1832 года Римский король Наполеон II, принц Пармский, герцог Рейхштадтский, скончался во дворце Шёнбрунн. В историю французских династий он вошел как одна из самых загадочных и романтических фигур.
Мария-Луиза после смерти графа Найперга в 1829 году в третий раз вышла замуж. И снова ее избранником оказался первый министр герцогства Пармского граф де Бомбель, назначенный на эту должность австрийским правительством. После почти двух десятков лет ничем не примечательной жизни в декабре 1847 года Мария-Луиза скончалась, так же как и Франц, от туберкулеза. Овдовев, граф де Бомбель принял постриг и стал епископом Амьена.
В 1940 году по приказу Адольфа Гитлера останки герцога Рейхштадтского были перенесены в оккупированный Париж и погребены в Доме Инвалидов рядом с гробницей отца. При этом сердце покойного, хранившееся, по тогдашнему обычаю, отдельно, осталось в Вене.

По материалам из свободных источников и статье Nadynrom

Читать статьи из Нового Венского

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Prev Next

Мы в Facebook

Free counters!

Мы Вконтакте