A+ A A-

Черемушки на Дунае

Дмитрий Шостакович был мастером многих музыкальных жанров: будучи одним из величайших «классических» композиторов ХХ века, он писал музыку для кино и балета, и даже джазовую музыку. В 1958 году появилась его оперетта «Москва, Черемушки», поставленная в Московском театре оперетты; но истинную популярность принесла ей экранизация, более того, без нее на протяжении долгого времени не обходилась ни одна советская новогодняя телепрограмма!
И вот теперь, через 50 лет после первого показа, премьера в Австрии!
Английский режиссер Давид Паунтни (David Pountney) «открыл» этот шедевр советской оперетты и показал на английской сцене. Тогдашняя его ассистентка, а ныне сама режиссер – Никола Рааб (Nicola Raab) поставила ее сегодня в Вене.
"Москва, Черемушки" – это сатира на подкупных советских чиновников, распоряжавшихся жильем; в ней показаны будничные проблемы людей, обремененных Тжилищным вопросомУ, их беспомощность в отношениях с властью – показаны с мягким юмором и человеческим пониманием людских бед.
Суть в следующем: на окраине Москвы, в Черемушках, выросли новые жилищные корпуса с огромным количеством квартир. Когда же счастливые квартиросъемщики явились с ордерами, домоуправ Барабашкин отказался выдать им ключи: пока он их держал у себя, в его руках была власть! Александр и Маша особенно нуждались в квартире – они были женаты, но встречаться им удавалось лишь в присутствии других людей. Пожилому Бабурову тоже срочно требовалось жилье – в его старой квартире в центре Москвы рухнул потолок, и теперь ему и его дочери Лидочке жить было негде. Но как только они собрались въехать в свою новую квартиру, выяснилось, что некий партийный чиновник Дребеднев присвоил ее себе. Конечно, в итоге добро торжествует, и Дребедневу приходится вернуть квартиру. Более того, он и его сообщник домоуправ Барабашкин понижены в должности.
Оперетта возникла в период хрущевской «оттепели», когда сатира, вернее сказать, мягкая критика системы в какой-то степени была дозволена.
Постановка в Венском камерном оперном театре мастерски оперирует цитатами из советского времени, в ней использованы язык агитационных плакатов, символика серпа и молота, атрибуты рабоче-крестьянской эстетики – причем без дурной тенденциозности и без стремления, как это часто бывает на Западе, охаять целиком всю советскую систему и «примитивность» ее «обитателей».
Кульминационные моменты инсценировки: зажигательные танцевальные сцены (хореография Михаэля Шмидера (Michael Schmieder), головокружительная поездка по Москве на шикарном, но «одолженном» ЗИМе (гениальнейшее место в партитуре Шостаковича!) и юмористические сцены визита соседей, пришедших «навестить» двухкомнатную квартиру Александра и Маши.
Публика реагировала восторженно! Когда накануне премьеры я встретил на Грабене моего друга Джона Свиини (John Sweeney), исполнявшего роль Дребеднева, тот взахлеб рассказал, с каким удовольствием он сам и его коллеги-артисты работают над спектаклем и как восхищает их музыка Шостаковича!
К сожалению, режиссура не сумела воспрепятствовать тому, что иногда в ходе действия для зрителя все же оставались неясности, а юмор со временем несколько выцветал; в результате, после абсолютно гениальной первой части, хорошего настроения у публики чуть поубавилось.
Тем не менее, по-прежнему радовали блестящие вокальные партии и актерское мастерство исполнителей. Звездой представления, конечно же, оставался сам Шостакович. От его музыки захватывает дух, она прекрасна и комична. Это стремительный калейдоскоп меняющихся музыкальных сцен, в которых композитор талантливо пародирует и смешивает, трансформируя до неузнаваемости, избитые музыкальные цитаты из популярных довоенных шлягеров, из советских агитационных и народных песен. Полька и вальсы сменяются вставками из кинофильмов и оперетт (Легар, Кальман и особенно любимый Шостаковичем Оффенбах) и «непочтительными» парафразами из Чайковского, Бородина, Глинки.
Домоуправа Барабашкина автор и вовсе вынуждает исполнить куплет в стиле Беггара (Beggar), английского композитора XVIII века!
Жаль, что ограниченное помещение Венского камерного театра позволило использовать лишь сильно сокращенную оркестровку дирижера Даниеля Гойем-Кавацца (Daniel Hoyem-Cavazza). Мы знаем, что Шостакович как никто другой славился большими оркестровками: именно здесь он умел применить всю свою фантазию и всю силу своего таланта.
Великого дирижера Герберта фон Караяна (Herbert von Karajan) как-то спросили, есть ли у него заветное желание. Говорят, он ответил: "Да, есть: уметь писать музыку, как Шостакович!». Тот, кому посчастливилось слушать «Москву, Черемушки», безусловно, сумеет это понять.
Лотар Тшапка
Перевод с немецкого: Диана Видра

Вена по-русски - новости культуры Вены и Австрии

Читать статьи из Нового Венского

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Prev Next

Мы в Facebook

Free counters!

Мы Вконтакте