|  Елизавета
справедливо считалась одной из красивейших женщин тогдашней Европы,
но попытки сохранить увядающую со временем привлекательность обходились
ей чрезвычайно дорого. Всю свою жизнь императрица сознательно культивировала
худобу и стройность и в этих целях питалась странно, если не сказать
отвратительно. При росте в 172 см (на несколько сантиметров выше,
чем супруг) она весила самое большее 50 кг, имея 50-сантиметровую,
поистине осиную талию. Чтобы сохранить малый вес, она постоянно
соблюдала диету, сочетаемую с многочасовыми выездами верхом на лошади
и длительными пешими прогулками. Возле своих покоев она всегда просила
оборудовать комнату для гимнастики и массажа. Патологическая страсть
к похудению способствовала развитию у Елизаветы внутреннего отвращения
ко всему грубо физическому, в том числе к сексу (хотя четверых детей
– трех девочек и мальчика – она все-таки родила). Она часто испытывала
приступы кашля. Столь же часто у императрицы повышалась температура,
и наступало состояние физической слабости. При своих хворях она
годами вообще не обедала (разве можно назвать обедом поглощение
за несколько минут мясного сока от полусырого бифштекса?), а на
завтрак обходилась чашкой бульона, сырыми яйцами и рюмкой портвейна.
К тому же она курила, даже во время езды в коляске. На фоне недостаточного
питания у нее развилось малокровие, но она упорно продолжала бороться
за сохранение девичьей свежести. Косметическое производство тогда
еще не было налажено, и в погоне за красотой она принимала диковинные
ныне процедуры (ночные маски из сырой телятины, теплые ванны с оливковым
маслом и т.п.). У нее всегда были расшатаны нервы, она не выносила
темноты, приговаривая, что "достаточно темно будет в могиле",
а при свете могла спать только недолго. С годами у нее обнаружилось
расширение сердца, к этому добавились ревматизм и радикулит. Придерживаясь
установленного ею самою режима питания и сна и мало прислушиваясь
к советам врачей (а ее обслуживали светила европейской медицины),
она годами не выходила из состояния недомогания, недовольства жизнью
и депрессии.
Она родилась в рождественскую ночь 24 декабря 1837 года, родилась,
как и Наполеон, с Тзубом счастьяУ во рту. Происходя из семьи герцога
Максимилиана Баварского и будучи его любимой дочерью, Елизавета
(или Сиси, как ее называли близкие) до 16-ти лет жила беззаботно
и весело в семейном замке Поссенгофен близ Мюнхена. Она росла фантазеркой,
очень красивой, понятливой, внимательной и непоседливой. Ее интересы
сплетались вокруг сочинения и чтения стихов (она боготворила Гейне),
игр на природе, охоты, верховой езды, заботы о домашних животных.
Потом вдруг, еще не созрев, она сразу вступила во взрослую жизнь.
История ее замужества была романтической. Императору Францу Иосифу
прочили в жены ее сестру, принцессу Елену, и вся баварская семья
была приглашена в Австрию, в летнюю резиденцию Габсбургов Ишль.
В конце скучного обеда в комнату впорхнула откушавшая отдельно с
гувернанткой юная Сиси. Увидев ее, обычно очень выдержанный Франц
Иосиф, которому было уже 23 года, потерял голову. Он подошел не
к старшей сестре, а к младшей и предложил ей посмотреть лошадей.
Вернувшись с прогулки, он объявил матери, что женится, но не на
Елене, а на принцессе Елизавете. Через несколько месяцев на усыпанном
цветами корабле император перевез по Дунаю свою молоденькую невесту
из Баварии в Вену. "Я влюблен, как лейтенант, и счастлив, как
бог!" – написал Франц Иосиф в письме к другу. Аналогичную влюбленность
испытывала тогда и Елизавета. Трогательное семейное счастье (или
его подобие) продолжалось шесть лет, однако после тяжелых родов
третьего ребенка, наследника трона Рудольфа, всякие чувства у императрицы
отрезало как ножом. Секс для нее всегда мало что значил, к тому
же, возможно, в ней взбунтовалась кровь (они с супругом были близкими
родственниками – кузенами и даже должны были получить согласие на
брак от Папы). Так или иначе, но в 1860 году Елизавета надолго уехала
из Вены, подальше от мужа и детей. Почти два года провела она одна
на острове Мадейра, потом на Корфу, в Бад Киссингене и Поссенгофене.
Хотя в августе 1862-го она и вернулась к мужу, с той поры большую
часть года она проводила за пределами своей империи. Ее это устраивало,
Франц Иосиф вынужден был смириться, зато свободнее вздохнули церемониймейстеры
австрийского двора. Дело в том, что императрица с самого начала
стала выказывать пренебрежение к вековому габсбургскому этикету.
То она выходила из дворца одна – пешком, без свиты и охраны – и
делала покупки в магазинах. То приглашала на ужин в свои комнаты
друзей в три часа ночи, и не все ее друзья были люди знатные. То
отказывалась появляться на обедах императора, говоря, что заботится
о фигуре и не выносит однообразных и тяжелых блюд. Все это очень
не нравилось ее супругу, строго придерживавшемуся установленных
правил и не терпевшему вольностей, выводило из себя организаторов
дворцовой жизни. Позднее сильно отравляло жизнь Францу Иосифу то
обстоятельство, что в зарубежных гостиницах императрица останавливалась,
как правило, под вымышленным именем и он, император, вынужден был
адресовать свои личные письма какой-нибудь миссис Никольсон. Тем
не менее, он это терпел. В глазах европейского света Елизавета продолжала
оставаться идеальной супругой и божественной женщиной. Ее красоту
тиражировали в многочисленных портретах и картинах лучшие европейские
художники, ей посвящали стихи поэты. О выстроенных по ее указаниям
вилле "Гермес" в Лайнцском лесу и замке "Ахиллейон"
на острове Корфу слагались легенды. Она по-прежнему много читала,
по-прежнему любила Гейне, даже собирала его письма и поставила ему
памятник в Ахиллейоне, из прозаиков же предпочитала русских романистов.
Всем было известно, что она выучила венгерский и греческий языки.
Описание ее болезней на страницы светской хроники не попадало. Притом
что она редко пребывала в пределах империи, ее любило все население
габсбургской державы. В Венгрии же ее буквально боготворили, и было
за что. Елизавета испытывала необъяснимую симпатию к этой стране
(ходили слухи, что все объяснялось ее благосклонностью к одному
венгерскому аристократу). В качестве первого свадебного подарка
она потребовала от Франца Иосифа смягчения участи осужденных венгров,
затем настойчиво поддерживала идею создания двуединой монархии Австро-Венгрии
и добилась-таки своего в 1867 году. Короновавшись венгерской короной,
она проявила благосклонность и к супругу, родив вскоре своего последнего
ребенка – дочь Валерию. В дальнейшем они продолжали жить порознь.
Император тосковал. Терпеливо снося все выходки супруги и уже имея
заменявших ее неофициальных спутниц жизни, он, как юноша, писал
ей трогательные письма с просьбой о свидании. В средствах он ее
не ограничивал, зато она последовательно и до конца отделяла принадлежащее
лично ей имущество от мужниного. Елизавета погибла так же необычно,
как жила: в результате нападения террориста. Когда-то, в феврале
1853 года, подобное покушение пережил Франц Иосиф. Тогда его, склонившегося
над каменным ограждением во время прогулки, ударил в спину кухонным
ножом ученик портного Ян Либени, родом из Венгрии. Нож задержала
застежка галстука, император отделался легкой царапиной. Его супругу
Провидение не спасло. 9 сентября 1898 года она приехала в Женеву
в прекрасном настроении. Цель поездки была неясна. Завтрак показался
ей превосходным, против обыкновения она даже выпила шампанского
и тут же написала императору, что такого мороженого не ела никогда
в жизни. Последовала длительная прогулка, а вечером, в гостинице,
ее настроение резко изменилось. Томимая неясным предчувствием, она
решила отбыть на следующий день на пароходе. Утром 10 сентября местные
газеты сообщили, что Елизавета Австрийская остановилась в отеле
"Бо Риваж". Это сообщение имело для императрицы роковые
последствия, поскольку вывело на нее убийцу. Днем все было готово
к отъезду. Перед посадкой на пароход она еще успела зайти в музыкальный
магазин, а затем, никем, казалось бы, не узнанная, отправилась на
пристань. До пристани было 100 метров, она пошла туда пешком только
в сопровождении графини Старэй. Перед самым причалом улицу неожиданно
перебежал какой-то человек и, низко наклонившись, ударил Елизавету
в грудь, как будто кулаком. Императрица упала, человек бросился
бежать. За ним погнались случайные прохожие и вскоре настигли его.
Ирма Старэй склонилась над Елизаветой, но та уже открыла глаза и,
опираясь на руку фрейлины, встала. "Ничего не понимаю, – сказала
она. – Кажется, у меня немного болит грудь. Но смотрите, пароход
отходит, надо спешить". Ее окружили свидетели произошедшего,
на разных языках она отвечала, что все в порядке. Потом дамы быстро
прошли на корабль. По дороге Елизавета спрашивала, где тот страшный
человек, который ударил ее. Уже на борту, когда корабль стал отходить,
она вдруг побледнела и стала валиться на колени. Старэй, едва удерживая
ее, попросила о помощи, о стакане воды, еще полагая, что у императрицы
сердечный приступ. Все было гораздо хуже. Обыкновенный трехгранный
напильник длиной 16 см, которым был вооружен нападавший, пронзил
ее сердце. С таким жутким ранением она разговаривала, двигалась
и прожила еще около получаса. Корабль вновь причалил, хрипевшую
Елизавету успели донести до отеля, и там экстренно вызванный врач
констатировал смерть. Через пять дней ее торжественно и пышно похоронили
в Вене, в вековой усыпальнице Габсбургов. На гроб Елизаветы были
положены четыре ее короны, которые при жизни она игнорировала, и
три венка: от императора и двух дочерей. У гроба лицо Франца Иосифа
дрогнуло, но он тотчас овладел собой. Убийца, итальянец Луиджи Луккени,
через месяц был приговорен к пожизненному заключению, поскольку
в кантоне Женева смертная казнь была отменена. Ему в это время было
двадцать пять лет, он приехал в Швейцарию в поисках работы, но примкнул
к группе анархистов, которые выбрали его для совершения громкого
убийства. Террористический акт нужен был для того, чтобы вызвать
в обществе панику, а кого убивать – Луккени было все равно. Когда
его вели в зал суда, он демонстративно улыбался, после объявления
приговора выкрикивал "Да здравствует анархия!", но после
12-ти лет заключения повесился у себя в камере.
Александр Синенький
|
